По следу Черта

Сиротливо и бесприютно выглядят брошенные дома-прилавки. Продавцы сдали фрукты-овощи в камеры хранения, скоропортящийся товар заперли в огромных холодильниках, а сами разъехались по недалеким деревням, либо вернулись в Дом крестьянина напротив, либо в другие дешевые гостиницы. Рынок заснул, нет, впал в анабиоз. Пройдет ночь, засереет рассвет, он начнет постепенно приходить в себя, а к восьми часам здесь вновь забурлит жизнь. А пока в опустевших рядах хозяйничают только крысы да бродячие собаки. Сторож дядя Федя тоже должен бдительно осуществлять свой ночной дозор, но обычно запирается от греха в своей каморке.

Правда, сегодня все по-другому. Горит свет в здании администрации, дядя Федя отправлен в отгул, вместо него толчется у крыльца одетый под рыночного рабочего Гундосый, какие-то темные фигуры затаились за цветочным прилавком напротив. Вот подъезжают к главным воротам два черных «рейндж ровера», требовательно гудят, Гундосый с нарочитой суетливостью бросается открывать. Джипы с неспешной солидностью подкатывают к входу, жестко хлопают дверцы.

Из первого, придерживая огромный колышущийся живот, медленно выгружается Шалва Менешешвили. Он любит вкусно поесть, причем предпочитает национальную кухню: лобио, сациви, распластанного под тяжелым гнетом и насквозь прожаренного на раскаленной сковороде цыпленка-табака, нежнейший шашлык из бараньей или телячьей вырезки, причем все обильно сдобренное острыми приправами и сопровождаемое литрами настоящего терпкого и ароматного вина… И сегодняшний разбор, независимо от результата, должен закончиться обильным национальным столом, который, по обычаю, должна накрыть выигравшая сторона.

Одновременно с Младшим выходят три его «торпеды»: молодые крепкие парни без имен, с ухватками спортсменов и волчьими глазами, цепко оценивающими обстановку. В принципе, когда такой серьезный «законник», как Шалва, выступает в роли «разводящего», никаких подлянок ждать не приходится, однако они все равно настороже: окружили пахана полукольцом, руки под куртками, глаза настороженно зыркают по сторонам.

Из второго джипа осторожно высаживается немолодой худощавый грузин с седой головой и резкими чертами морщинистого лица, это дядя Князя — Гиви Кентукидзе, который хотя и не принадлежит к криминальному миру, но пользуется в республике уважением и авторитетом. С ним тридцатилетний сын Томаз — удачливый бизнесмен, активно занимающийся политикой и подающий надежды на этой стезе.