По следу Черта

 — Встретились, я, конечно, свистулей ей ввалил: мол, что за кидалово?! А она аж трясется вся: «Это псих, — говорит. — Импотент психованный! У него не встает, он злится, сам себя заводит, начинает меня дергать, царапать, бить… Чем больше пьет, тем злее становится… Рисунок какой-то женщины мне показал, говорит, найду эту суку — на ремни порежу! И зубами скрежещет… И меня хватает, рвет, дергает — я вся на синяках! Если бы не убежала — убил бы!»

Дятлов внутренне напрягся. Вот и сработали «дурацкие вопросы», сети, в мутную воду заброшенные, — кажется, рядышком рыбка хвостом по воде ударила…

— Выходит, садист?

Он скорей почувствовал, чем увидел, как Пистон пожал плечами.

— Выходит… Или садист, или онанист… Кстати, он резаный, может, поэтому…

— Как «резаный»? — не понял капитан.

— Очень просто. Инга сказала: у него жуткий шрам через все тело — от горла до паха. Красный, грубый, страшный… Может, после операции импотентом стал?

Капитан даже привстал, как гончая, почуявшая след.

— Девка твоя где? Мне с ней поговорить надо!

Осведомитель вновь с остервенением почесал голову.

— Нету ее. Я тогда подумал, что чушь какую-то несет, пригрозил: если от клиентов предъява будет, то я ей харю попорчу… А она на следующий день и пропала.

— Как пропала?! Почему так решил?

— Так на работу не выходит, телефон отключен.

— Заболела, завязала, ушла работать на другую «точку»…

— Ты че, Сергеич? — возмутился Пистон. — У нас не все так просто. Мы друг у друга девочек не принимаем, а то они начнут с места на место бегать, как мандавошки.

— Стоп. Давай про Верку.

— Ее тоже не ищи… Отзвонилась, сказала: уезжает, чтоб не искали. Напугана она очень.

— Куда уехала?

— Кто ж знает! Они ведь только в бане подружки, а так друг о друге почти ничего не знают и секретами не делятся.

— А ты сам-то о них тоже ничего не знаешь?

— Нет, конечно. Практически ничего, да и ни к чему мне это. Знаю только, что Инга на самом деле Ирка. Инга она для клиентов, ну и кликуха как бы в наших кругах. Верка, вон, Вероникой представляется…

— Блатных узнаешь в лицо?

— Я ж говорю, Сергеич, что мельком видел, да и темно уже было, — замялся Пистон.

— Заткнись и слушай, — прервал сутенера Дятлов.