По следу Черта

В Битцевском парке двадцатидвухлетняя Соколова — 14 колотых ран, перерезано горло… В роще между Ленинским и Вернадского — двадцатипятилетняя Изварина — 30 колотых, семь резаных, следы удушения… Это не разные эпизоды, нет, это серия!

Факт второй: пропажи и появления одежды. Старая и грязная одежда пропала при убийстве трех бомжей у станции Москва-товарная. Вскоре она нашлась на месте убийства электрика Семенова, одежда которого, в свою очередь, таинственно исчезла! Но через пару дней обнаружилась рядом с трупом зверски изрезанного бизнесмена Якушкина, а его костюм, сорочка и галстук исчезли вместе с автомобилем! Значит… это тоже серия, дело рук одного человека, причем неизвестный убийца медленно и незаметно поднимается по социальной лестнице!

И факт третий: это не разнородные серии, это одна мультисерия!

Свою версию Дятлов попытался озвучить на оперативке у начальника РУВД, но полковник Смирнов резко перебил его:

— Что за бред вы несете, капитан?! Над вашими «версиями» и так все смеются — и в следственном комитете, и в прокуратуре, даже до ГУВД дошло, как вы предлагали осмотреть труп загрызенной другим псом собаки! И снять отпечатки зубов с ее шеи!

По залу прошел шумок сдерживаемого веселья.

Это только раззадорило полковника. Он побагровел и перешел на крик:

— И как отвезли собаку в морг, и добивались вскрытия и судебно-медицинской экспертизы! И про дурацкие вопросы, которые вы задаете свидетелям: что странного и необычного здесь произошло!

Офицеры улыбались, некоторые участковые откровенно смеялись, даже коллеги-опера с трудом сдерживали усмешки.

Отношение к Дятлову среди коллег было двойственным: с одной стороны, он был прирожденным оперативником, умело заводил осведомителей, получал ценную информацию, проводил красивые оперативные комбинации. Но выгодно подать результаты не умел. На финальной стадии успешной реализации его как-то оттирали в сторону и лавры получали совсем другие люди. Если же результат получался отрицательным, то «вдували» именно ему, причем по полной программе. К тому же он ни с кем не дружил, «вопросов не решал», «бабло» не рубил, «крутыми» тачками не интересовался, жил бедно, пил в одиночку, во всяком случае, не пил с другими сотрудниками УР, поэтому все думали именно так. За это сослуживцы считали его неудачником, а начальство не любило опера «за гонор», ибо он осмеливался иметь свое мнение и его отстаивать, что в новейшие времена не поощряется.