По следу Черта

А Серж, наоборот, заканчивал свою часть работы, — проводит вертолет и — в гамак у затененного бассейна: джин со льдом и лимоном, сигара, юная чернокожая красотка… Отдыхай, расслабляйся и жди сигнала о том, что задача выполнена…

Они и выглядели по-разному — обвешанный оружием, взведенный, как боевая пружина, Волк — в камуфляже, с раскрашенным маскировочной пастой лицом, а рядом вполне довольный Серж в яркой цветной шведке, шортах и широкополой шляпе — типичном наряде охочего до экзотики иностранного туриста.

Бойцы быстро забросили сумки, рюкзаки и оружие в раскаленное железное чрево винтокрылой машины, сноровисто разместились на длинных, обтянутых дерматином лавках вдоль бортов.

Джалго занял свое место в кабине.

— Пока, Серж! — Волк протянул руку и обменялся со старым другом крепким рукопожатием.

— Удачи, Волк! — коротко сказал он. Непроницаемые черные очки надежно отражали яркие солнечные лучи.

Их пути резко расходились, и каждому было все ясно, лишние слова ни к чему. К тому же, как говорится: «Долгие проводы — лишние слезы».

Командир группы запрыгнул в салон и захлопнул люк.

Лопасти стронулись с места, провернулись, засвистели и растворились в напоенном тропическими ароматами воздухе. Вертолет взлетел и косо принялся набирать высоту. Волк осмотрелся. Отсек оснащен стальными петлями, такелажными ремнями и свернутыми сетками из толстых канатов. У дверей тросы для десантирования. На полигоне таких тренажеров не было, и группа, по специальному разрешению, тренировалась один день в полку ВДВ.

Хватит ли этого дня? Как бы кто-нибудь не сломал ногу… Впрочем, думать об этом уже поздно.

Ревел двигатель, вибрировали борта, дребезжали заклепки. Наверняка «Мираж» давно списан и может развалиться в воздухе в любую минуту. Будто уловив его мысль, Джалго обернулся, обнажил в улыбке белые зубы и показал большой палец — дескать, все идет хорошо. В кресле второго пилота сидел худощавый жилистый негр в одежде цвета хаки, с пистолетом и двумя гранатами на ремне. Он не улыбался, не жестикулировал и вообще был невозмутим, как изваяние из холодного черного камня…

«Интересно, — подумал вдруг Волк, — почему Серж не снял очки при прощании? Может, старый друг умышленно прятал глаза?»"

"В салоне было тихо: никто не смеялся, не шутил, не рассказывал анекдоты.

Может, потому, что пришлось бы перекрикивать шум мотора, а может, оттого, что всех бил мандраж. Скорей второе, хотя на покрытых черными и зелеными разводами лицах трудно было разобрать проявление эмоций.