По следу кровавого доктора

Люди перебегали от одного забора к другому, шныряли глазами по сторонам. Крайний дом справа оказался полностью разрушенным, дорогу перекрыл завал. Бойцам пришлось углубиться в переулок, расширенный танком. Они мягко ступали, держа наготове автоматы.

Еремеев как-то брезгливо поводил носом, сунулся за проломленный забор, скривился и попятился. Павел тоже туда заглянул и мигом убрался. Да, там не сирень цвела. Трупы солдат в форме вермахта уже обросли неаппетитными пятнами, начинали разлагаться.

Их было трое.

Павел встал, навострил ухо. Вроде двигатель работал где-то справа. Но машина ехала далеко, явно не по той улочке, на которую они выходили. Значит, ближе к морю имелась еще одна дорога. Звук был далекий, еле прослушивался.

На всякий случай Павел приказал бойцам ускориться, а то плетутся как по бульвару с барышней. Эта улочка оказалась шире. Видимо, она была центральная.

Люди высыпали на проезжую часть, заваленную обломками битых заборов. Они как бараны на новые ворота уставились на четырех потасканных солдат вермахта! Те тоже выпучили глаза, распахнули рты от изумления.

Но немая сцена была недолгой. Все заголосили, стали разбегаться. Тут и укрыться-то толком негде. Посыпались беспорядочные выстрелы. Трое немцев пустились наутек, четвертый вскинул автомат, открыл огонь, не целясь, от живота, орал как подорванный.

Бойцы покатились в разные стороны, исполняя какие-то дикие танцы.

Павел пришел в себя и обнаружил, что свернулся вчетверо за развалившейся трансформаторной будкой. Он подпрыгнул и стал хлестать из немецкого автомата. Капитан сразу почувствовал, как быстро перегрелся оружейный металл.

Немецкий автоматчик уже отстрелялся, сделал постное лицо и повалился на землю. Из его груди вырывались фонтанчики крови. Металла в организме этого героя оказалось даже больше, чем требовалось.

Остальные убегали, виляя, как зайцы. Они ушли с дороги, кинулись вправо, к ближайшему переулку. Один не добежал, рухнул ничком. Двое вписались в переулок, уносились прочь. Красноармейцы уже бежали за ними, поливали их огнем.

— Все живы?

Ответом на этот вопрос командира стал стон Кобзаря. Тот пытался взгромоздиться на колени, держался за левое плечо.

— Командир, мне плечо прострелили. Кажется, насквозь.

Мало ему ноги?!

— Идти можешь?

— Да, могу.