По следу кровавого доктора

Но как можно уничтожать людей миллионами только лишь за то, что они евреи, цыгане или, скажем, славяне?"

"Он сел за стол, положил перед собой фотографию, выданную под роспись в штабе армии. Со снимка взирал на него элегантный темноволосый господин в опрятном гражданском костюме. В его внешности, хоть тресни, не было ничего демонического. Вполне нормальный разрез глаз, губы, овальное лицо с заостренным подбородком. Короткая стрижка, аккуратный пробор, густые темные брови, обрывающиеся у переносицы. Цвет глаз черно-белое фото не передавало.

Мужчина улыбался. Он явно был неплохо расположен к фотографу.

В нем не было ничего арийского. На вид обычный молодой человек весьма интеллигентной наружности. Без скрытого коварства, демонического блеска в глазах.

Если бы кто-то попросил майора проявить аналитические способности, предположить, кем может быть этот человек, то он не выдал бы ничего определенного. Павел сказал бы, что это школьный учитель, преуспевающий коммерсант, молодой президент какого-нибудь английского яхт-клуба.

Он раздраженно бросил фото на соседний стол, за которым сидел Еремеев.

— А это что за дамский угодник? — осведомился Виталий.

— Тот самый, — проворчал Павел. — Запомни и передай другому.

Дамский угодник!.. Возможно, такая характеристика тоже подходила для достопочтенного доктора Менделя.

Майор исподлобья разглядывал поджарого мужчину, которого только что втолкнул в кабинет автоматчик. Тот был не в форме, но разве спрячешь породу за блохастым пиджаком? Черный орден СС, элита германского военизированного общества, каста избранных, тех самых, которые должны были привести Германию к вершинам мирового могущества.

Волос на голове у него осталось немного. Сама она напоминала бракованное яйцо. Мешки под глазами выросли такие, что сползали на щеки.

Во всем остальном — орел. Надменный взор, презрительно подобранные губы, сухой, как вобла, которая лишнюю неделю провисела на солнце. Он стоял, дерзко задрав голову, перед канцелярскими столами, за которыми сидели советские офицеры.

— Рядовой, руки ему развяжите, — приказал Павел.

Автоматчик поколебался и спросил:

— Вы уверены, товарищ майор?

— Не понял, боец! — заявил Никольский. — Когда командир поднимает тебя в атаку, ты задаешь ему тот же вопрос?

— Так он того… — Малорослый солдатик смутился. — Опасный. Кидался на нас, как бешеная псина, старшине нашему запястье прокусил. Тот теперь в атаку долго не пойдет.

— Может, действительно не стоит? — предложил Булыгин.