По следу кровавого доктора

Но на работах меня с тех пор не щадили, что только усиливало тягу к побегу. В последние дни она обострилось до предела. Мы слышали шум канонады, немцы бегали нервные. Тех, кто мог работать, гнали на запад, остальных уничтожали. В Аушвальде было два крематория, но газовые камеры не справлялись с потоком тел, поэтому мертвых стали хоронить в овраге, чуть присыпая песком. Потом нас всех выгнали на мороз, вывели из лагеря.

— Какой он человек, этот доктор Мендель?

— Как вам сказать, товарищ майор. — Градов озадаченно почесал затылок.

 — Если не знать, кто это такой, то он производит самое позитивное впечатление. Большой эрудит, приятный собеседник, особенно если у вас есть общие темы. Безусловно, профессионал своего дела, ценит смелые эксперименты и нетрадиционные ходы. Учтив, любезен, умеет слушать и никогда не перебивает. Всегда был ласков с детишками, которых впоследствии убивал, приносил им конфеты, какие-то игрушки. Из недостатков я особо выделил бы тщеславие. Оно у него катастрофических размеров. А еще он гордился своей фамилией. Был такой знаменитый австрийский генетик Грегор Мендель. Клаус, кстати, лично встречал эшелоны, привозящие в Аушвальд заключенных, ходил по толпе, приглядывался, тут же отбирал себе материал для опытов. Он был неистощим, энергия из этого садиста била ключом.

Почему был? Майор Никольский и хотел бы говорить о Менделе в прошедшем времени, но что-то не давало ему это делать. Изувер потерял свою базу, но не лишился рук и головы. Невозможно было предсказать, где и как он их еще применит.

Павел слушал Градова, не перебивал. Тот был хорошим рассказчиком, имел идеальную память, умел отделять важное от незначительного. Он пару раз разговаривал с людьми, побывавшими в первом блоке. Им каким-то чудом удалось вырваться оттуда. Живые узники там не задерживались.

Лагерь обслуживался заключенными, которых немцы периодически убивали и заменяли новыми. Они извлекали тела из газовых камер и доставляли в крематорий. Пепел ссыпали в пруд за забором, который в этой связи за четыре года изрядно обмелел.

Часть пепла шла на удобрения, ссыпалась в специальные емкости и отправлялась в рейх на аграрные предприятия.

Градов не брался определить, сколько человек уничтожили нацисты в этом лагере. Назови любое число, все равно окажется мало. Мендель хвастался, что заведение приносит неплохую прибыль. Два миллиона марок каждый месяц! Здесь не пропадало ничего.

Эшелоны беспрерывно привозили евреев с личными вещами.