По следу кровавого доктора

Мне очень жаль, товарищ майор. — Пархоменко помедлил, под его каменной невозмутимостью все же скрывалась толика смущения. — Но это приказ подполковника Петровского.

— Не жалейте, майор, — проговорил Павел. — Уж лучше такой исход, чем изматывающее ожидание. — Выполняйте свои обязанности. Вам приказано доставить меня в штаб армии?

— Нет, товарищ майор. Нам приказано предъявить вам ордер и поместить под стражу здесь, в лагере Аушвальд. Позднее вам зачитают обвинение и отвезут на допрос. Сдайте, пожалуйста, оружие, документы и ремень.

"

"— Подходящих местечек здесь хватает, — заявил Павел. — Сочувствую, майор, вам вовсе незачем было проделывать столь долгий путь. Достаточно было позвонить, и я сам ушел бы в камеру. Кто-то боится, что я сбегу?

Офицеры вели себя тактично, но это не способствовало поднятию настроения новоиспеченного арестанта. Они препроводили его в подвал под лагерной канцелярией. Там у немцев имелись весьма уютные пыточные камеры и несколько зарешеченных мешков.

Это был глубокий бетонный подвал, где почти отсутствовало освещение. Только лампочки на входе и в дежурке. Охранники включали фонари, чтобы загнать заключенных в тесные камеры. Каждый мешок был рассчитан на одного сидельца.

У стены имелось что-то вроде узких нар. Они обнаружились, когда Павел чуть не сломал о них колени. Он сидел в полумраке, сжимал ладонями виски и слышал, как невозмутимый охранник запирает засов.

За решеткой поблескивал коридор, залитый бетоном. От пола отражался свет далекой лампы.

Угадывались очертания камеры напротив. Подвал уже не пустовал, кряхтели люди и справа и слева.

«Вот и все, — колотились барабанные палочки в голове Павла. — Закончилась твоя военная карьера. Отбегался, отпрыгал, отлетался, дорогой товарищ. Родное государство всегда на страже.

Хотя, если вдуматься, сам виноват. У меня была прекрасная возможность взять Менделя, а я его упустил. Неважно, что готов был рисковать собой, а все случившееся — цепь нелепых случайностей.

Я должен был предвидеть, предусмотреть, не допустить.

В итоге погибли десять красноармейцев, потерян Булыгин. Никого не волнует, что ты уложил кучу эсэсовцев. Не сделал главного, подвел Родину, которая так на тебя надеялась».

Павел нисколько не удивлялся по поводу того, что с ним приключилось. И не за такие прегрешения люди попадали за решетку, а потом становились к стенке. Но тоска одолевала его, колючий ком застрял в горле.