По следу кровавого доктора

Возможно, и ресницы подвела, щечки припудрила.

— А мне вот нравится, когда бабы накрашивают губки. Красиво! — Еремеев сокрушенно вздохнул. — Обязательно полюбуюсь, когда убивать буду эту тварь.

— Курили примерно час назад, — сделал второй глубокомысленный вывод Голуб, заново обнюхав окурок. — Могу ошибаться, но думаю, что не намного.

Павел посмотрел на часы. Время под землей шло как-то не так. Пять часов канули в Лету, на поверхности давно стемнело. Оттого и не просачивался через провалы дневной свет. По его ощущениям выходило, что в нужном направлении они прошли километров пять.

Ведь двигались зигзагами, часто пятились. Их путь пролегал не только по горизонтали. Но он тоже мог и ошибаться.

— Странно, — сказал Еремеев. — Отставали на три часа, а теперь — всего на час? Значит, скоро нагоним?

— Ничего странного, — буркнул Кобзарь. — Мендель с компанией прокладывают путь, а мы пользуемся дорожкой, проторенной ими.

— Ладно, вы тут поговорите, товарищи офицеры, — заявил Малахов. — А мы пока сбегаем на разведку, тоже проложим дорожку.

Дорощенко, ты уже покурил?

Двое бойцов снялись и удалились в темень.

Остальные невольно примолкли, курили в тишине. Журчала вода в соседних переходах, где-то неподалеку протекала капель.

«Весна же», — подумал Павел.

Даже овчарка Елка перестала скулить, как-то загадочно помалкивала. Еремеев пристроился к ней под бочок, гладил спутанную шерсть с молчаливого согласия Возницкого.

У людей как-то беспокойно становилось на душе, они напряженно вслушивались.

Товарищи предупредили их о своем приближении двойным переключением фонаря, потом подбежали, выключили свет.

— Имеются две тревожные новости, товарищ капитан, — глухо сообщил сержант Малахов.

— Что, одна тревожнее другой? — спросил Павел.

— Так точно! — подтвердил сержант. — За поворотом нет никаких ответвлений. Коридор расширяется, превращается в галерею с колоннами. Там вода по щиколотку. Это раз. Воняет жутко. Похоже, сток забит, все дерьмо наружу. Мы вроде голоса слышали впереди.

Впрочем, не уверены. Я считаю, что слышал, а Дорощенко думает, что мне лечиться надо.

— Да уж, опечалил, — сказал Павел, покачал головой и задумался.

«Не слишком ли быстро мы догнали доктора Менделя и компанию, примкнувшую к нему? Впрочем, эти голоса могут принадлежать кому угодно, включая заплутавших призраков и даже советских солдат. А вот что касается дерьма по щиколотку, то это действительно не подарок».

— Проголосуем, командир? — в шутку предложил Еремеев.