По темной стороне

Как я мог с ними разговаривать? Мне было противно стоять рядом…

– Но она-то тебя не боится! – Меня решительно выставили вперед, гордо продемонстрировав чуть опешившему хищнику, который упрямо не согласился с этим заявлением:

– Но не так сильно, как другие, – не унимался Делмар. – Давай, просто поговори с ней. Покажи, что ты умеешь быть милым…

Огонек заткнулся, сраженный нашими недоверчивыми взглядами. Я не поленилась даже шею до хруста вывернуть, лишь бы заглянуть в глаза этому сумасшедшему. Потому что только законченный псих мог хотя бы просто предположить, что Раяр может быть милым.

Передернув плечами, Делмар нахмурился.

– У меня получилось завоевать любовь человеческой женщины, и у тебя получится. Главное, помни: это лучше страха.

Меня подтолкнули к столу еще на шаг, заставив упереться в столешницу, и отпустили, а Делмар просто рассыпался по полу быстро тающими искрами, оставив нас наедине. В очень неловкой тишине.

– Сядь, – устало велел Раяр, и я подчинилась.

Мы помолчали. Мой кошмар собирался с мыслями, я просто пыталась осознать услышанное.

Не хотелось, но пришлось.

– Яна? – позвал меня Раяр, когда тишина уж совсем неприлично затянулась.

– Вы, люди, крайне эмоциональные существа, верно? – спросил хищник, кажется, и правда решивший поговорить со мной.

– Ну, предположим… – подтвердила я, чувствуя, что вот прямо сейчас меня настигнет полный песец и надолго поселится в моей жизни.

– И любовь для вас – чувство вполне естественное, так?

– Так, наверное, – неуверенно подтвердила я, хотя очень хотелось все отрицать. А еще не хотелось верить, что он прямо сейчас, прямо вот так вот сразу собирается последовать совету своего братца. – А зачем вы об этом спрашиваете?

– Я хочу, чтобы ты меня полюбила.

– … Чего?! – Напрасно я надеялась на его благоразумие. Откуда бы ему взяться, если мой кошмар с людьми раньше нормально не общался, а все его приказы всегда беспрекословно выполнялись.

– Делмар был прав во многом, – продолжил он, не отпуская меня, крепко держа взглядом своих странных желтых глаз. Радужка мерцала, плавилась и перетекала, а зрачок необычно дрожал. – Я почувствовал и теперь знаю, что твои эмоции могут быть другими. Весьма… привлекательными.

– Что, привлекательнее страха?

– В страхе нет ничего привлекательного, это простая эмоция, которую люди, так же как и велари, испытывают при одном виде хейзара.