По темной стороне

Это правда?

Меня почти не удивил положительный ответ, но породил новые вопросы.

– Зачем? Я же приманка, ты мне жизнь сохранил только для того, чтобы питаться душами сектантов…

– Адептов культа Изначальной Тьмы, – поправил меня он, – они верные слуги матери.

Можно подумать, я ничего не читала о культе, поклоняющемся Рассах. О сумасшедших фанатиках, желавших ее пробуждения. Да после того, как только узнала, кто именно так жаждет заполучить мое родное тельце, сразу же ознакомилась со всей имеющейся по ним информацией.

И людей они в жертву Тьме приносили, и велари тоже, и сами охотно под нож ложились во имя своей госпожи. Шизики ущербные.

– Говорю же – сектанты, – кивнула я, требовательно повторив: – Зачем?

– Все это было до того, как я ощутил твое восхищение. Это… очень теплое чувство. Мне понравилось.

– То есть раньше ты правда никакими положительными эмоциями не питался?

– Возможно. – Раяр в некотором сомнении пожал своими черными плечами, отчего по тьме вокруг нас прошлась волна.

Мы словно плыли на этом увечном матрасе по черному морю, и я очень радовалась, что не страдаю морской болезнью.

А мой кошмар, судя по всему, потянуло на задушевные беседы.

– Делмар был прав, ты меня не боишься…

– Боюсь до чертиков! – горячо заверила его я, чем вызвала легкий смешок.

– Если бы ты только могла ощущать эмоции, я показал бы тебе настоящий страх.

После этих его слов мне почему-то так жалко стало мой ужасный кошмар, что, будь он сейчас не такой жуткий, я бы его даже по плечу там, к примеру, погладила. Ободряюще. Но Раяр был страсть какой страшный, а мне было не так уж сильно его жалко, чтобы я рискнула потрогать эту не внушающую доверия тьму, из которой он был соткан.

Заметив, как Раяр косится на меня с легким интересом, я выпалила:

– А черный ты такой почему?

Все что угодно, любой нетактичный вопрос, лишь бы он не почувствовал мою жалость.

– В безлунье сила выходит из-под контроля, – ответил он, покрутив в воздухе рукой, оставляя за собой легкий, быстро тающий, недлинный дымный след.

– Мамины гены, да? А Делмар ходит и искрится?

– Нет, – ответил хищник равнодушно, но в его равнодушии чувствовалась какая-то горечь. – Я первенец, процесс был еще не отлажен, у меня… много отклонений.

Он был такой бедный, ну такой несчастный. Такой бракованный.