Так и получилось, что сразу из больницы мы поехали прямой наводкой в академгородок."
"Отец смотрелся решительно, а я как обычно трусила. В голове бесконечной лентой крутились воспоминания из детства, как мы с Кристинкой наткнулись в сквере на академика и маму. И пусть история не знала сослагательного наклонения, я до последнего продолжала изводить себя банальным «а если бы…».
— Давай, только без глупостей, — настоятельно попросила папу, когда он припарковался у дома четы Бауэр.
— Кирюша, успокойся, — посоветовали мне.
Хотя по поджатым губам и крайне серьёзному виду становилось ясно, что совет был направлен вовсе не в мою сторону. Юрий Александрович тоже прекрасно умел нервничать, вот только демонстрировал это крайне редко.
— Постарайся быть вежливым, — в конце концов сдалась я. — Нам сейчас только скандалов не хватало.
— Не делай из меня монстра, — закатил глаза родитель и вышел из машины.
Я позволила себе секундную слабость и, приложив ладонь к животу, сделала глубокий вдох-выдох.
— Со всем можно справиться, — пообещала самой себе и последовала за господином Килиным, который уже стоял у ворот и готовился нажать на кнопку домофона.
***
Как и в прошлый раз дверь нам открыл Сергей Аркадьевич. Казалось, что с нашей последней встречи он похудел и посерел ещё сильнее, словно перед нами стоял другой человек. И лишь огромные очки в роговой оправе на пол лица оставались неизменными.
Сложно сказать, насколько наш приход явился для него сюрпризом. На осунувшемся лице не отразилось ни единой эмоции.
Он смотрел на отца пристальным взглядом и молчал. Впрочем, папа делал абсолютно то же самое. Я даже засомневалась, а дышат ли они. Около минуты между ними не происходило ровным счётом ничегою Хотя всегда оставалась вероятность, что они на самом деле вели свой немой разговор, понятный только им обоим. Должно быть, у бывших соперников за прошедшие годы накопилось друг к другу достаточно претензий. И я была не уверена, что хочу их слышать.
Отец отмер первым:
— Мы можем пройти?
Академик едва заметно скривился, но неожиданно кивнул и отступил, пропуская нас в дом.
Дом, как и прежде, встречал обилием деталей и мелочей, с той только разницей, что на смену лёгкой запущенности и небрежности пришли идеальные чистота и порядок, которые придавали происходящему некое ощущение забальзамированности. Наверное, меня поймут те, кто хоть раз бывал в гостиничных номерах, особенно хороших отелей.
