Яркие солнечные лучики, пробивавшиеся даже через завесу сосновых веток, бессовестно плясали по комнате, ложась длинными световыми полосами нам на кожу.
Просыпаться не хотелось от слова «совсем». Было что-то умиротворяющее в этом лесном уединении, в котором не существовало ничего другого, кроме Глеба, меня, солнца и вековых сосен.
— С добрым утром, — ворвался в моё сознание тихий шёпот, когда нам обоим уже надоело притворяться спящими. На моих губах сама собой расцвела улыбка. Сладко потянулась и… тут же оказалась в крепких объятиях Новгородцева.
И пусть он не позволял себе ничего такого (хотя, как говорится, чего он там не видел за эти дни?), но внутри меня всё затрепетало.
— С добрым, — выдохнула я.
Глеб подмял меня под себя, а сам принял стойку на руках так, что мы оказались буквально нос к носу.
— Ты как? — вопрос прозвучал слегка обеспокоенно, что, конечно же, не оставило меня равнодушной. Всё-таки получать заботу от нужного человека — бесценно.
— В порядке, — отчего-то вышло с хрипотцой.
— А ты?
— А что я? — удивился Глеб, показательно изогнув бровь.
— Ну, выслушивать все мои душеизлияния, — старалась говорить как можно более беспечно, но волнение всё равно давало о себе знать, поэтому мой взгляд то и дело убегал с его лица куда-то в область шеи. Мне нравилось наблюдать за движениями его кадыка.
Ненадолго задумался, после чего просто кивнул головой. А я же чуть не застонала в голос, сейчас я бы отдала многое, чтобы узнать, что творится в его голове.
Несмотря на внешнюю браваду и тщетные попытки нивелировать серьёзность момента, всё происходящее являлось для меня крайне важным. Уже не один год я в тайне мечтала о том, чтобы кто-то с пониманием и уважением отнёсся к моим детским воспоминаниям.
Новгородцев не подвёл и на этот раз, когда нарушил тишину своим сбивчивым заявлением:
— Если захочешь рассказать что-то ещё, то я… здесь. Рядом.
Моё бедное женское сердечко затрепетало с новой силой.
***
Дальше день прошёл в ленной праздности.
Приняв один на двоих неспешный душ, мы дошли до столовой. Кухня здесь посредственная, — отметил мой внутренний ресторанный критик, — да и выбор для позднего завтрака ограничен. Но всё это не имеет никакого значения, когда можно сидеть на летней веранде, залитой солнцем, и воровать еду с тарелок друг у друга.
Потом была долгая прогулка по лесу. Тихая, молчаливая, задумчивая…
Жизнь словно встала на паузу… На какую-то очень правильную паузу.
