— Кир, а как ты сама думаешь?"
"— Ужасная привычка — отвечать вопросом на вопрос, — повторила я наставления, которые мне так усиленно вдалбливали в детстве. — Тебе настолько… неприятно видеть меня?
Голос дрогнул, выставляя все мои переживания напоказ.
Родительница обхватила себя руками, пытаясь то ли согреться, то ли отгородиться.
Между нами повисла звенящая тишина, как если бы мы разом оглохли от напряжения.
А потом… потом она призналась.
— У меня нет никаких прав просить тебя о чём-либо.
Она старалась говорить ровно, но всё равно было слышно, что каждое последующее признание стоит ей огромных усилий.
— Донорство — само по себе вещь малоприятная, а если учитывать всю нашу с тобой историю… то разве я могу просить тебя об этом спустя столько лет?
Желудок скрутило болезненной судорогой.
— То есть ты готова умереть, но не поступиться своей гордостью?
Удивительно, но мама даже нашла в себе силы изобразить улыбку.
— Кирюш, ну какая гордость…
В ушах зашумело. Кирюш.
— Пожалуйста, — только и смогла выдавить из себя, моля неизвестно о чём.
То ли не называть меня так больше, то ли… о повторении.
— Всё куда банальнее, — слеза скатилась по её щеке. — Стыд… и вина. Я так перед тобой виновата, девочка… моя, — ещё одна слеза очертила вторую щёку.
Мои глаза тоже болезненно жгло от невыплаканного.
— Настолько, что готова умереть и оставить… ещё одного своего ребёнка без матери?!
Мои слова попали в цель. Элина отшатнулась назад как от удара. И в этот момент я словно увидела нас со стороны.
Мать, едва стоявшую на ногах и прижавшуюся к стене, себя, жестокую и безжалостную, изваянием застывшую посреди маленькой комнаты.
Ох, не прав был Борис, ох не прав…
— Прости… я… я не это совсем сказать хотела, — сделала пару резких шагов по палате. Смотреть в сторону мамы было невыносимо. — Прости… Это всё слишком сложно. Я… просто хочу, чтобы ты знала. Я попробую. Сделаю всё, что от меня потребуется. Сдам кровь, пройду все анализы… И если… если мои клетки подойдут для донорства, то… — слова окончательно перемешались в голове, поэтому закончила я как-то совсем рвано: — Мы обязательно со всем справимся.
Ты только держись. Дождись… меня.
Короткое прикосновение к её руке, и я выскочила за дверь, разрываемая на части от переполнявших меня эмоций, чтобы почти тут же врезаться в крепкую грудь Новгородцева и услышать его скрипящее:
— Что ты ей сказала?!
***
Я сидела в машине Новгородцева и уже минут пятнадцать ждала её владельца.
