Зачем ты вообще в драку полез?! — дала волю своему возмущению.
— А с какого он тебя вообще лапал?! — возмутился Новгородцев, моментально перестав лыбиться. Казалось, его недовольству нет предела.
Закатила глаза.
— Во-первых, — начала, загибая пальцы, — никто меня не лапал. А во-вторых, тебя это не касается, — непроизвольно отвела руку с бумажным платочком в сторону, но Глеб перехватил её и вернул обратно к своему лицу.
— Во-первых, — в тон мне повторил Новгородцев, — он делал это взглядом, во-вторых, тебе самой было неприятно…
— С чего ты решил?
— С того, что у тебя всё было на лице написано.
— То есть ты теперь заделался в физиономисты?!
— В твоём случае достаточно быть простым обывателем.
— Ах так! — взвилась и попыталась выдернуть ладонь из его пальцев, но он не отпустил. — То есть я, по-твоему, слишком предсказуемая.
— По моему скромному мнению, ты слишком прекрасная.
— Чего?! — обалдела я.
— Того, — хмыкнул Глеб, опять расплываясь в этой своей самодовольной улыбочке, которая бесила меня невероятно.
Тут я не выдержала и рассмеялась, правда, вышло слегка истерично.
— Это какой-то бред. Словно разговор двух подростков.
— Говорят, что в душе мы все являемся детьми, — решил пофилософствовать Глеб Михайлович.
— А я смотрю, тебе это и на руку. Что ты вообще там делал? Мы же с тобой накануне обо всём договорились.
— А потом ты написала вопрос про бар.
— И ты решил, что это приглашение?
— Я решил, что это шанс.
— Шанс на что?!
— Шанс ещё раз полюбоваться на расслабленную тебя.
Растерянно посмотрела на него, а Новгородцеву пришлось пояснить:
— После того как вскрылась моя… ложь, когда я рядом, ты в вечном напряжении.
— У меня есть на это причины.
— Вот и я о том же. Но соблазн посмотреть на тебя в естественной обстановке был слишком велик.
Его признание знатно меня дезориентировало.
— Это не моя естественная обстановка, — заметила невпопад. — Я не люблю бары.
— А что ты любишь?
— Глеб! Ты уводишь нас от темы разговора!
— На то и расчёт, — просиял он.
— Боже, и угораздило же меня с ним связаться, — простонала я, театрально воздев руки к ночному небу. Джинсовка Глеба, накинутая на мои плечи, при этом чуть не упала наземь. В последний момент Новгородцев успел её подхватить и вернуть обратно. Правда, убирать руки с моих плеч после этого он не спешил.
— Да ладно тебе, — хмыкнул он, — не всё так страшно.
