Мы прошли в коридор, где Антон, наконец, включил неяркий матовый светильник с зеленоватым отливом – как раз такой, чтобы после темноты глаза не закрывались сами собой от чересчур яркого света, как это обычно бывает, когда из темной комнаты заходишь в чересчур светлое помещение.
– Не провожай меня, хорошо? – сама не зная почему, произнесла я. Мне было грустно – почему, не знаю. Но подозреваю, что из-за этого дурака, его брата. Остаточные явления истерики.
– Почему? – удивленно проговорил он, собираясь обуваться, но я покачала головой.
– Мне надо побыть одной.
– Но я не могу так. Уже темно.
– Нет.
– Ты девушка! – сдвинув брови, воскликнул он, его пепельные глаза стали подозрительными.
– И что? – уже обувалась я. – Я прекрасно доберусь до дома, не волнуйся ты так.
– Я должен тебя проводить.
– Тебе еще убираться, – выдавила я улыбку. – Не надо.
– Тогда я вызову тебе такси, – решил Антон, видя мое упрямство. Я улыбнулась.
– Нет, не надо. Автобусы еще прекрасно ходят, – все с той же вымученной улыбкой отозвалась я.
– И в подъезд я выйду сама. В общем, оставайся дома.
Я не хотела слушать его возражения, поэтому быстро собралась и, неожиданно ловко уклонившись от возможного поцелуя, быстро выбежала, помахала ему и, не дожидаясь лифта, поспешила прочь по лестнице, касаясь руками причудливых узорчатых перил.
Я не сдержалась и, перед тем как дверь квартиры Антона скрылась из моего поля зрения, оглянулась. Сердце мое слегка сжалось – парень так и стоял в проходе, опустив голову так, что волосы закрывали глаза, держась руками за косяки, потерянный и опустошенный.
Прости, Антош, я не знаю, что со мной сейчас. И кто мне сейчас нужен.
Я быстрее побежала по лестнице, слыша свой глухой топот, а на глаза наворачивались непрошеные слезы.
Истеричка. Однозначно, истеричка.
Я не знаю, что со мной.
А я знаю!
Что же?
Просветить?
Да.
Ты обрадовалась, что все-таки интересуешь Кея. Ты хочешь к нему, правда? Признайся, милая, ага?
Это неправда!
Антон-то тебя меньше интересует, ха-ха-ха!
Неправда, говорю же, это неправда.
Ну, уж сама себе не лги, милочка. Не лги, говорю! Себе врут только сумасшедшие.
Все, хватит думать на эту тему. Хватит!!
К тому же тебе стыдно перед Антоном за свои мысли относительно господина Кея. Ну и стыдливая же ты, Нинка знала бы – умилилась!
Я пулей выбежала из подъезда, под пристальными взглядами охраны, привыкшей к тому, что жители и гости этого дома ходят размеренным и важным шагом.
