– Нет, полковник для тебя – слишком мелко, ты настоящий генерал! – Я думала одно, а говорила другое. Кейтон не должен знать о моих безмерных симпатиях к нему, даже несмотря на все его выходки.
– Хорошо, – неожиданно смиренно проговорил он, – кто же тогда ты? Не хочешь быть моим верным адъютантом?
– Иди ты! Что тебе надо? Где я нахожусь, я тебе не скажу. Если есть другие вопросы – задавай.
Интересно, а какое у него сейчас выражение лица? Сердитое, обиженное, разозленное?
– Есть. К какому смертнику ты села в машину? – кротко поинтересовался он.
Бедный добрый Баба Яга! И откуда только Кей узнал? На миг мне почудилось, что он точно найдет меня.
– К моему будущему мужу, – не нашла я ничего лучше подобной глупой лжи-провокации.
– Моя бедная будущая вдова, – почти равнодушно произнес он и задал любимый вопрос, который в топе вопросов сегодня занимал первое место: – Где ты?
– На том свете, – ехидно отвечала я, закусывая губу, чтобы показавшиеся на глазах слезы отступили, – ну почему он не хочет оставлять меня в покое?
– Я серьезно.
Я должен тебя найти, – произнес он так, будто бы я была его нерадивой подружкой, напившейся и спрятавшейся где-то и не желающей показываться на глаза своему правильному парню.
– И я тоже. Умерла от твоего гнусного поступка. Теперь мои косточки покоятся на кладбище, – нахально сделала я ударение на букву «и». – И надо мной дует могильный ветер.
Реакция блондина мне понравилась.
– Не смей так говорить! – закричал он на меня, и я даже убрала на пару сантиметров трубку от уха.
– Ты слышишь меня, детка? Какой тот свет? Что ты мелешь? Это серьезные вещи, и не вздумай больше так про себя говорить? Немедленно скажи мне, где ты, и я заберу тебя.
– Неадекватный псих, – потерялась я этой буре эмоций и бросила трубку. Не буду я больше с ним разговаривать. У Валерия он не найдет меня, а через пару дней успокоится и отстанет.
Целых три дня я сидела в большом, дорогом и уютном доме, от внутренней усталости не высовывая носа на улицу. Зато я осмотрела этот архитектурный шедевр от и до.
Спускаясь по лестницам, или расхаживая по широким комнатам с высокими потолками, украшенными лепниной, или находясь в ухоженном саду, на лавочке-качели, я представляла, будто бы этот большой дом – мой собственный. Я даже мысленно распланировала, какие комнаты кому могли бы достаться. Самая большая, с арчатыми французскими окнами, выходящими в зеленый сад – Томасу. Поменьше, зато интересной полукруглой формы, – Алексею.
