– Я пытаюсь понять, кто из них тебе нравится больше! – вдруг закричал он, и мне почудилась на пару мгновений в его голосе затаенная боль. – Ты так и не выбрала!
Откуда у такой свиньи боль? У тебя галлюцинации.
– Может быть, больше всего мне бы понравился ты сам, а не твои образы? – логично спросила, почувствовав себя в этот момент очень взрослой.
– Малышка… хорошо-хорошо, Катя, – он покорно поднял руки вверх, – скажи мне, кем я должен быть для тебя, и я все сделаю. Я буду Антоном, Кеем, кем угодно.
Я покосилась на него с удивлением.
– Видишь, до чего ты довела меня? – усмехнулся он.
– Веди себя так, как ты ведешь себя с другими, – поспешно сказала я. Ну когда же он свалит и оставит меня в одиночестве?
– Обычно я веду себя как Кей. Я и есть Кей, наглый, самоуверенный и мерзкий тип – ты ведь так отзывалась обо мне? – вспомнил он мои слова.
– Так. А Антон? Он просто выдуманный, да? – с надеждой спросила я.
Солист «На краю» задумчиво покачал головой:
– Нет. Как он, я веду себя редко, тогда, когда хочу быть самим собой.
Старым самим собой.
– Я не понимаю тебя. И вообще… уходи!
– Детка…
– Катя. Для тебя только Катя. Это ведь не трудно запомнить? – обозлилась я. Мне казалось, что он издевается надо мной.
– Я не понимаю, почему тебе не нравится, когда я называю тебя ласково. Девочки любят ласковые обращения, тебе-то они почему не нравятся? Почему ты всегда кричишь на меня, стоит мне так тебя назвать?
– Мне нравится, когда меня зовут по имени, – строго ответила я. – Твои «детки», «малышки» и прочее – издевательство.
Все, проваливай, Мистер Двуличный.
– Выслушай меня до конца. – Он стоял так близко, что я могла бы всего лишь протянуть руку и коснуться его руки. Почему он так хочет поговорить?
Он просто желает навешать тебе очередные тонны лапши на твои прелестные ушки.
– И что будет, если выслушаю?
– Мне станет легче.
– Хорошо, – неожиданно согласилась я. – Поработаю психологом. Ты хочешь поговорить – давай поговорим. На улице. – И я первой вышла из комнаты, сжав пальцы в кулак.
Чтобы не заплакать в очередной, тысячный по счету раз, я ногтями впилась в кожу ладони. Боль всегда помогала избавиться от слез – это я усвоила еще в детстве."
"– Знаешь, – не оборачиваясь, произнесла я задумчиво, следя, чтобы голос не сорвался, – мне нравились вы оба.
– Оба? Занятно. – Он все же взял меня за руку, и я целых пять секунд могла с наслаждением чувствовать его тепло, прежде, чем вырвала ладонь.
– Мне жаль, Катя.
