Был конец декабря, вот-вот должны были начаться зимние каникулы, на улице шел снег, и, как помнил сейчас Антон, они с братом отчаянно хотели поймать ртом крупные снежинки, а Алла Георгиевна не позволяла им это делать. Не хотела, чтобы близнецы заболели. У нее, кстати, в то время была длинная белоснежная шуба и такая же шапка из пушистого меха – они с отцом только начинали заниматься бизнесом, но дела уже пошли в гору. Мама шагала и размышляла о том, что ему и Кириллу следует пойти в какую-нибудь секцию, чтобы после школы идти в пустой дом не сразу, а вечером, к приезду занятых родителей.
Бабушка, встречавшая внуков каждый день, вконец разругавшись с невесткой, уехала ко второму сыну.
– Ты должен найти себе занятие по душе, дорогой, – ласково обратилась к нему мама, поправляя воротник на ходу. – Что ты больше всего любишь?
– Плавать, – немного подумав, отвечал Антон.
– А ты, Кирилл? – женщина взяла второго сына за руку.
– Не знаю, – ответил Кирилл.
Хотя мальчики и являлись двойняшками, они не были похожи друг на друга. Антон пошел в мать и в ее родственников – высоких, статных, сероглазых. Люди из рода Адольских считались очень красивыми. И уже в детстве Антона всегда называли симпатичным мальчиком и будущим покорителем женских сердец. Особенно сильно над ним любили сюсюкать женщины и девушки, и мама будущей рок-звезды всегда гордилась своим беловолосым сыночком.
Особенно сильно был похож Антон на старшего брата Аллы Георгиевны, в честь которого она и назвала сына.
Сейчас Антон Георгиевич работал в университете. Он только что возглавил кафедру и пытался одновременно заниматься бизнесом, как и сестра, но племянников занятой дядя не забывал и время от времени любил повозиться с детьми, хотя собственной семьей обременен не был.
Внешне близнец Антона больше был похож на отца: с более грубыми чертами лица. И хотя волосы у него были такими же белокурыми, как у брата, но он был ниже и мельче, отчего казался на годик-два младше.
Хотя в раннем детстве мальчики были очень похожими, но с возрастом их внешность все больше и больше разнилась. К шестнадцати годам, к примеру, волосы Кирилла стали такими же русыми, как у отца. А у Антона, хоть и тоже потемнели, продолжали оставаться пепельными.
– Кирилл, – вновь обратилась к мальчику мама, – так ты что хочешь?
– Не знаю.
