По ту сторону

Вот будет порядок!

— Коров и свиней? — повторила тихо девочка.

— Ладно, потом, — сказал Шура и убежала.

Вечером в имении появился незнакомый офицер. Из разговоров его с Эльзой Карловной Шура поняла, что он просит у хозяйки разрешения сделать в её доме короткий привал для своего отряда, отправляющегося на станцию, а оттуда на фронт в Россию.

Ампула с ядом была всё ещё в кармане у Шуры. Она не отдала её Жоре, потому что боялась, как бы сгоряча он не сделал какой-нибудь глупости.

Шура собиралась посоветоваться с Люсей, куда девать яд, и забыла про ампулу.

Она вспомнила о стрихнине только теперь, узнав, что отряд фашистов идёт на Восточный фронт.

Из окна кухни Шура наблюдала, как солдаты заполняли двор, как они, засучив рукава и перешучиваясь, готовились мыть руки. Шура смотрела на них, бледная, охваченная одним чувством безудержной ненависти: «Они поедут к нам, в Советский Союз, убивать наших людей…»

Она стояла, засунув руки в карманы и гневно сжав кулаки. И вдруг нащупала маленькую, хрупкую ампулу.

Мысль, мгновенно поразившая Шуру, была так отчётлива, что она удивилась, как не подумала об этом раньше. Ей показалось, что время остановилось и кругом стало очень тихо, словно весь мир прислушивался сейчас к тому, что происходило на кухне. Сейчас она уничтожит этих солдат, которые идут на Восточный фронт.

Шура еще раз взглянула на них. Но солдаты уже не смеялись. Они рассаживались как попало — на земле, на дровах. Как видно, первое возбуждение, вызванное радостью предстоящего отдыха прошло, а сам отдых обещал быть слишком коротким, чтобы ему радоваться.

Лица солдат были усталые, на них не оставалось и признака веселья.

Шура жадно и торопливо оглядывала одного, другого… Как много среди них пожилых. А вот один совсем старый, у него даже волосы седые…

Солдат посмотрел на неё и улыбнулся обыкновенной, доброй улыбкой. Когда Шура отпрянула от окна, на его лице появилось выражение не то растерянности, не то обиды. Он вздохнул, отвернулся и стал оглядывать массивные, прочные сараи Эльзы Карловны равнодушно, даже, пожалуй, отчужденно.

Никогда не доводилось ему владеть такими сараями.

Шура отошла от окна, разбитая и ослабевшая, словно не один миг, а долгие часы глядели друг другу в глаза она и тот пожилой, усталый солдат. Шура не могла бы даже сказать, о чём думала она в эту минуту и правильно ли было то, о чём она думала, но она вполне отчётливо сознавала, что не может убить этого простого старого человека.