По ту сторону

Однажды Максу и Вове пришлось вместе ремонтировать забор. Они работали молча. Когда Макс присел отдохнуть и закурил, Вова сел рядом. Деревья скрывали их от посторонних глаз. Вдруг Макс спросил:

— Это правда, что ваша девочка вылила яд в молоко для солдат?

— Нет, неправда, — сказал Вова.

Но рассказывать, как было дело, он не стал. Говорить об этом с Максом не хотелось, он не поверит…

— Тогда почему же её убили?

— Ваши убили уже многих из нас… И Аня погибла и Юрку увезли в лагерь умирать. Что ни день — мученье, смерть… Вы ведь сами всё видите…

В словах Вовы Макс почувствовал горькую правду, упрёк, это обожгло его сердце ещё и потому, что в последние дни он сам всё сильнее испытывал жестокую несправедливость.

Фрау Эйзен, ни с того ни с сего нарушив договор, наполовину уменьшила ему плату. Он пробовал протестовать, и тогда на голову его обрушились угрозы.

— Я, — кричала фрау Эйзен, — помогаю фюреру и Германии, а ты ешь мой хлеб! Ты неблагодарный! Я отправлю тебя туда, где ничего платить не будут и спустят с тебя шкуру!

Вначале Макс думал, что всё обойдётся, фрау Эйзен одумается.

— Теперь я подследственный немец, неблагонадёжный, — закончил Макс дрожащим голосом. — Да, ты прав, мальчик, вот какие у нас порядки!

Весь день Макс был скучный, неразговорчивый, жаловался на плохое настроение, точно чувствовал, что с ним произойдёт какая-то неприятность.

Под вечер в имение привезли раненых с Восточного фронта. Помогая разгружать автобус, Макс поднял какой-то листок, свёрнутый вчетверо. Отойдя в сторону, он развернул листок и не смог от него оторваться. Это была русская листовка на немецком языке, которую, наверное, обронил кто-нибудь из солдат. Макс прочитал её несколько раз, свернул и положил в карман. Офицер, стоявший около машины, сделал ему повелительный жест, подзывая к себе. Макс подошёл к нему. Офицер строго спросил:

— Вы листовку читали?

— Никак нет! — ответил Макс.

Я требую вывернуть карманы! — кричал он.

— Господин обер-лейтенант, я ничьих карманов не проверяю и вас прошу не проверять моих.

Офицер ударил Макса костылём. Жора и Вова прильнули к окну голубятни как раз в тот момент, когда у автобуса поднялась возня и раздались крики.

— Гляди, гляди, Макс дерётся! Вот это да! — закричал Жора.

Но Макса уже уводили. Избитый, беспомощный, он ещё больше согнулся, еле ступая на больную ногу.