По ту сторону

Штейнер показался ему ещё более сухощавым и злым, чем тогда, в первые дни их «знакомства». У Глайзера вырос живот, и от этого он казался совсем коротконогим.

На перекличке Вова стоял в первом ряду.

Перед ребятами только что выступал Штейнер. Сейчас он говорил о чём-то с Глайзером, неприятно шевеля бледными губами. Глайзер услужливо изгибался перед ним, как провинившийся. Вова заметил: с ребятами он держался осторожней, чем раньше. «Может, сейчас Штейнер ругает его за это?» — подумал он.

Погружённый в свои мысли, Вова не почувствовал, как его взяли за руку.

— Я тебя знаю… И Жору, твоего друга, помню…

Вова обернулся. Рядом с ним стоял высокий худой юноша с длинными руками и бледным лицом. Он радостно улыбался, но где-то в глубине его больших серых глаз светилась тревога и усталость.

— Андрей? — обрадовался Вова, узнав товарища.

Ведь это Андрей первый вслух назвал Дерюгина предателем, это Андрей вместе с Жорой объявил борьбу «гроссмясорубке» на торфяном болоте!

— Ишь, паразит, как заигрывать стал! — сказал Андрей, кивнув на Глайзера.

— С завтрашний день, — жевал тот по-русски, — с завтрашний день будет другой порядок. Понимайт? Кормить будут карашо, порядок будут карашо, если ви рапотать будут карашо. Понимайт?

Ребят разбили на группы по десять человек. С первых же слов товарища Вова понял, что Андрей не знает о происходящем сейчас на немецких дорогах.

Вечером, когда в бараке у Вовы собрались ребята, выяснилось, что в лагере, действительно ничего не знают о положении на фронте и о событиях в Германии.

Вова с радостью рассказал товарищам и про немецких беженцев, которых они с Люсей видели по дороге от Загана до Эльбы, и о том, что Красная Армия уже за Одером, в Германии.

С какой жадностью, с каким восторгом слушали его! Все сразу воспрянули духом. Кто-то даже вспомнил старую песню и тихонько запел:

— Кто поёт? Прекратить! — неожиданно раздался грозный голос.

На пороге стоял Дерюгин. Однако он не решался войти в барак.

— Гад ползучий, подлиза фашистская!

Точно по команде, все закричали, затопали ногами, засвистели, а кто-то из смельчаков запустил в него куском торфа. Полицейский повернулся и убежал в дежурное помещение, где находился вооружённый немецкий охранник.

— Раньше он бы ворвался к нам и начал избивать всех, — возбуждённо говорил Вова, — а сейчас, сами видите, чует расплату!

Барак гудел.