По ту сторону

В гуще толпы он заметил над головами людей плакаты, на которых было написано по-немецки: «Мы хотим работы!», «Мы хотим хлеба!», «Мы требуем повысить заработную плату!», «Мы протестуем против отправки немецких ценностей в Америку!». Это была первая забастовка немецких железнодорожников.

Мимо пробежал рабочий, а за ним американский солдат с резиновой дубинкой. Андрей машинально повернул голову в их сторону. В тот же миг он увидел, как американец, догнав рабочего, взмахнул дубинкой, и тот, как скошенный, упал на мостовую.

Андрей, наконец, решил, что происходит какая-то облава, и тоже побежал неизвестно куда, помня лишь одно, что надо держаться жилого квартала, идущего от вокзального скверика к городу. Мысли его теперь работали с необыкновенной быстротой.

Убегая, он думал: «Куда бы скрыться, в какой двор», но тяжёлый удар резиновой дубинки опустился и на его голову. В какую-то долю секунды он почувствовал сильную боль, горячие струйки крови обожгли ему лицо. Под ногами всё закружилось, он упал, теряя сознание.

Пожилой, хромоногий человек нагнулся над юношей, у которого из раны на голове сочилась кровь. Юноша тихо стонал и время от времени слабым голосом просил пить. Рядом с ним лежал бумажный разорванный кулёк, выпачканный кровью, из которого вывалилось несколько сухарей, две луковицы и плохо обглоданная кость курицы. Это всё, что было с трудом собрано Андреем в далёкий и опасный путь к Эльбе.

Прохожий не спеша вынул из кармана серый носовой платок и начал бинтовать голову Андрею.

Носового платка оказалось недостаточно, чтобы забинтовать рану. Человек высвободил из-под брюк нижнюю рубашку и оторвал лоскуток белого полотна. Он делал всё безмолвно и только изредка посматривал на сквер, куда собирался перенести юношу.

Не сразу к Андрею вернулось сознание. Он открыл глаза и увидел пожилого человека, сидящего неподалёку на садовой скамейке. Первая мысль, мелькнувшая в больной голове Андрея, была: «Кто он, друг или враг?» Обводя взглядом вокруг, он ничего не мог понять: где лежит, как попал сюда, сколько времени находится здесь, кто этот человек, сидящий на скамейке?

— Вы кто? — по-немецки спросил Андрей и вздрогнул.

— Я человек, немец, — ответил тот.

— За что вы меня ударили?

— За что же я тебя могу ударить?

Но Андрею уже не нужно было отвечать на вопрос.