Оксана моя гражданская жена и мать моего сына. Она моя другая жизнь, которая тебя не касается! Тебе мало того, что я тебе даю? — а мне становится смешно. И я смеюсь, запрокидывая голову.
— То есть ты даже не станешь оправдываться и рассказывать мне, как тебе плохо живётся с женой, или о том какая она сука, и вы живете только ради ребенка?! Ни одного оправдывающего фактора?
— Нет, я вообще ничего не собираюсь обсуждать с тобой. Для тебя этой стороны моей жизни не существует! Ты даёшь мне интим, расслабление, удовлетворение необходимых потребностей, энергию и помогаешь забыться.
Я в ответ щедро плачу.
— Нет! — вновь допиваю мартини и с грохотом ставлю бокал на стойку.
— Кажется, ты не понимаешь, — ухмыляется Романов, отталкивается от дивана и идёт на меня. — Я не спрашиваю твоего желания. Ты принадлежишь мне и делаешь, что я хочу. Пока мне не надоест! — его глаза темнеют, становясь черными, а голос — стальным.
— Этого не будет! Я не умею делить мужчину, либо ты только мой, либо… — сглатываю, когда он подходит вплотную.
Пытаюсь обойти Романова, выскользнуть, но он хватает меня за руку, толкает и вжимает в стену.
— Кажется, ты не слышишь меня. У тебя нет выбора! — я пьяна, комната кружится и нет сил сопротивляться, но я собираюсь, размахиваюсь и даю ему пощёчину, со всей силы и с удовольствием наблюдаю, как по его щеке расползается красное пятно. Размахиваюсь ещё раз и бью по другой щеке, чувствуя, как отбиваю ладонь. Романов хватает меня за скулы и больно сжимает.
— Все, удовлетворена?
— Нет! Отпусти, мне противны твои касания! — шиплю ему в лицо.
Силы неравны, драться с хищником бесполезно, я только теряю силы. Он подавляет меня, опуская вниз. И я ведь была готова сползти к его ногам, но не в качестве временной игрушки.
— Заткнись! — рычит мне в губы, кусая больно нижнюю, сильнее вжимая, лишая дыхания. У меня все плывет перед глазами. Ещё немного и из глаз хлынут слезы, которые я пытаюсь удержать. Мне хочется рыдать от бессилия и безысходности. Ведь он не шутит — Романов действительно считает меня своей вещью.
— Теперь мы поговорим о тебе! Ты не ответила на вопрос, Стефания. Ты трахаешься со своим бывшим?!
— А что если — да! — дерзко отвечаю и в ту же секунду жалею. Он сильнее сжимает мои скулы, причиняя боль, а темные глаза загораются яростью. И мне становится страшно. Нет не от его реакции. А от того что Романов сломает меня и действительно превратить в безвольную игрушку. А я не хочу! Лучше сдохнуть от тоски и боли.
