— И от этого ты сейчас плачешь?! — злится, сжимая мои скулы сильнее вдавливая пальцы.
— Да, мне невыносимо рядом с тобой! Отпусти! — замолкаю, глотая воздух и чувствуя, как кружится голова. Дышу глубоко, смотря ему в глаза, и вижу там взрыв эмоций. Глеб дышит тяжело вместе со мной и мне даже кажется, что ему так же невыносимо, как и мне. Не хочет хищник проигрывать и воспринимать мою реальность. Он привык всех прогибать под себя и подчинять.
— Ты будешь со мной, хочешь ты этого или нет! Ты моя! — рычит мне в лицо с яростью, а я вижу в его глазах боль.
Не привык он играть по чужим правилам и уступать. Ему проще заставить, купить, принудить. Отрицательно мотаю головой, а он притягивает меня к себе и впивается в губы. Не целует, терзает губы, больно всасывает, кусает, лишая дыхания. Хватает за волосы, сжимает, не позволяя вырваться, доказывая, что я принадлежу ему. Мне хочется кусать его в ответ причиняя боль, рыдать и кричать, но меня ведёт от его грубой ласки. Это похоже на болезнь, зависимость и сумасшествие, хватаю Глеба за лацканы пальто, которое он так и не снял, тяну на себя, приоткрываю рот, впуская в себя этот сладкий яд.
Глотаю его, дышу им, отравляясь и опять плачу, задыхаясь от его напора. А он все терзает и терзает мои губы, то со злобой, то с отчаянием, то ласково зализывает укусы, доводя меня до отчаяния.
— Боже…, - шепчу, когда горячие губы хаотично целуют мои скулы, шею. Его трясет вместе со мной. — Прекрати, пожалуйста. Хватит! — а сама цепляюсь за его шею, расцарапывая ее, притягивая к себе ближе.
— Уходи, — гоню и подставляю шею его губам. В его кармане звонит телефон, и Глеб замирает. Обычно он не реагирует на звонки, а сейчас вынимает телефон, глубоко вздыхает, пытаясь прийти в себя, восстановить дыхание и отвечает на звонок, продолжая держать меня за волосы и смотреть в глаза.
— Да, сынок? — хрипло отвечает он. Слышу голос ребенка и, мне кажется, сердце начинает кровоточить."
"— Папа, мы уже собрались, ты где? Ты обещал провести выходные с нами. Мама говорит, что ты можешь забыть, — у Глеба такой громкий динамик, что мне все четко слышно.
Хочется заткнуть уши и кричать ему, что у нас тоже будет ребёнок. Но он об этом не узнает.
— Я скоро буду, дождитесь меня, — у него даже голос теплеет. Это его семья, вот и пусть будет с ними!
— Все, отпусти меня, — отталкиваю Романова от себя. Встаю с места, открываю дверь и указываю ему на выход.
— Забудь меня и мой адрес. Нас не будет ни в какой реальности. Я не хочу.
