По ту сторону решетки

Прокопьев, чувствующий себя «победителем по жизни», несмотря на сломанный Лазаревым нос, представил мой рассказ о похищении как «версию защиты с целью избежать уголовной ответственности», давя на то, что о моем исчезновении не было заявлено в полицию, а телесные повреждения были зафиксированы лишь при попадании в изолятор.

Потерпевшие Соколов и Резников, умудрившиеся дать показания из больницы, заявили, что я сама пришла в дом на Лазурной и причинила вред им обоим из чувства мести Матвею и теперь оба боятся давления, которое я смогу на них оказать.

Сама я, вынужденная наблюдать за происходящим из клетки, растеряла всю уверенность, и не смогла убедить суд в том, что домашний арест станет достаточной мерой пресечения, которая сможет обеспечить все необходимые следствию и суду цели.

В итоге судья, оценив представленные доказательства, ожидаемо избрал заключение под стражу, а я, понуро опустив голову, вернулась в изолятор.

Самохина, всё утро старательно проецировавшая в космос мечты о собственном освобождении, в камере отсутствовала. Видимо мы разминулись и теперь её ожидало то же разочарование, что с утра успела ощутить я сама.

Пообедав, я записала в тетрадке собственные мысли о том, как могла бы все же добиться справедливости по уголовному делу, однако заметки выходили путаными и не приводили к однозначному выводу о моей невиновности или хотя бы о необходимости назначения наказания, не связанного с лишением свободы.

Как ни крути, а даже сам факт похищения, который лишь косвенно доказывал вынужденность моего нахождения в доме на Лазурной, подтвердить было непросто, об остальном и говорить нечего. Мне бы свидетеля. Но где его взять, если все, кто был в этом доме помимо меня — свидетели обвинения?

— Ясенева, на выход, — гаркнула в дверное окошко сотрудница изолятора, заставив меня подскочить от неожиданности.

Кто на этот раз? Дэн пообещал не приходить, а Серегин обиделся. Оставался всего лишь один посетитель, который мог ко мне явиться, но говорить с которым я не испытывала абсолютно никакого желания.

Действительно. В следственной комнате меня ожидал Прокопьев и его довольное выражение лица с повернутым в сторону носом было прямо пропорционально моему недовольному.