По ту сторону решетки

А через полчаса, вняв настойчивым просьбам Самохиной, дежурный распорядился перевести меня в одиночную камеру.

Послушно перенеся собственные вещи на новое место, я снова улеглась на кровать и уставилась в темноту перед собой. Спать теперь не хотелось. Возвращаться в кошмар было страшно и почти осязаемо больно. Слишком уж он был яркий и жуткий. Теперь я осталась в одиночестве и предпочитала считать, что всё, что ни делается — к лучшему.

Но под утро, когда всё в камере стало серым и зыбким, словно в тумане, все же уснула и, вопреки моим страхам, мне приснился Дэн.

Словно вместо жесткой шконки я снова сплю на мягкой кровати с ним рядом. Прижимаюсь к нему спиной и ощущаю, как его мерное и спокойное дыхание щекочет волосы. Вдыхаю полной грудью запах кофе и геля для душа и чувствую тепло ладоней, обнимающих меня во сне.

Видимо, мое сознание решило, что без этого краткого мига счастья, пусть и иллюзорного, я действительно перешагну грань безумия слишком быстро.

Потому что после пробуждения и завтрака мне стало известно, что сегодня меня собираются этапировать в СИЗО.

Полтора месяца спустя

Пора бы уже привыкнуть к чужим голосам, не дающим спать каждую ночь, но я, как обычно, накрыла голову подушкой, в надежде, что это хоть немного приглушит постоянный шум, шепот, металлический лязг решеток и шорох шагов.

Судя по сопению моих соседок, обе видели десятый сон, не отвлекаясь на подобную ерунду, а я почему-то не могла. И не столько потому, что шум отвлекал.

Скорее потому, что боялась снова провалиться в знакомые кошмары, перечень которых стал за этот период гораздо разнообразнее.

Иногда я привычно оказывалась в горящем доме на Лазурной, задыхаясь от дыма и неприятного чувства, как жар от огня обжигает кожу. Иногда до боли в пальцах сжимала дверную ручку, снова переживая тот момент, когда Матвей пытался вытащить меня из запертой ванной. Иногда вынуждена была смотреть в собственные лихорадочно блестящие глаза, в которых читалось откровенное безумие.

Но теперь к ним добавилось еще два, и героем обоих был Дэн. В первом он женился на Славиной, которая радостно кружилась в свадебном платье и чувственно целовала его в губы, обхватив руками за шею. Во втором Лазарев просто смотрел на меня бесстрастным, ничего не выражающим взглядом, а я звала его, пыталась дотянуться до него рукой, но не могла, из-за холодных прутьев разделяющей нас решетки.