По ту сторону решетки

Внутри неприятно кольнуло воспоминание о том, как Дэн тоже всегда для меня готовил, не ругая, а скорее умиляясь моей неспособности сварить что-нибудь сносное самостоятельно. А я любила завороженно наблюдать за тем, как он, обычно одетый лишь в джинсы или спортивные штаны, висящие на узких бедрах, что-то жарит, режет, смешивает специи. В его исполнении это было похоже на магию или алхимию.

Запрокинула голову назад, опуская в воду, позволив тонуть до того момента, пока на поверхности не остался только нос, чтобы дышать.

Хотелось вытравить из головы картинки счастливого прошлого, но они оказались слишком прилипчивыми, чтобы от них можно было так просто избавиться. Они возникали яркими вспышками, как фейерверки, медленно затухая.

В одном из них, особенно назойливом, я прижимаюсь к горячей спине Дэна, шутя о том, что он сыпет базилик куда надо и не надо, встаю на носочки, целуя его в шею. Не обращая внимания на его лекцию о вкусовых свойствах базилика и ворчание о том, что меня обожжет масло с раскаленной сковороды, я скольжу пальцами по его груди, потому что его угрозы слишком неубедительны.

В конце концов он сдается, и, подхватив меня на руки, усаживает на столешницу кухонного гарнитура, целует сам, пока я обхватываю его руками и ногами, не позволяя сбежать из ловушки. Кажется, в тот вечер стейки всё-таки сгорели, но не помню, чтобы хоть один из нас расстроился по этому поводу.

— Ева, я пошла, — услышала я приглушенный голос Аллочки из коридора, — и жду тебя на ужин.

— Хорошо, — отозвалась я, выныривая сразу и из воды, и из мучительно-сладких воспоминаний.

И только после этого нанесла на волосы шампунь, смывая строительную пыль и опилки. Отмывшись и промокнув кожу полотенцем, переоделась. По достоинству оценила помощь Аллочки, успевшей разгрести все мои вещи и придать квартире подобие обжитости и уюта. Голову оставила мокрой, решив дать волосам высохнуть естественным путем и отправилась в гости к соседям.

— То есть ваше «совместное» решение, это на самом деле решение Лазарева? — удивленно переспросила Аллочка, когда после ужина Сашка ушел разговаривать по телефону, оставив нас на кухне пить чай.

 — Честно говоря, он был так убедителен, напряжен и искренне-расстроен, что я вообще думала, что инициатор расставания — ты.

— Он умеет быть убедительным, — заявила я с полным ртом домашнего яблочного пирога и запила его чаем. — На самом деле он, кажется, просто снова что-то задумал. И мне в его планах нет места.