По ту сторону решетки

А потом, выполнив «программу-минимум», поедешь домой. Я даже до такси тебя провожу.

— Что такое «программа-минимум»?

— Это фото у пресс волла, шампанское и танец, — объяснил Матвей и добавил с улыбкой: — А «максимум» — фото, шампанское, лотерея, танец и пьяная драка.

Я все-таки улыбнулась, соглашаясь. Действительно, грустно и унизительно было бы на радость Славиной сбегать с благотворительного вечера почти в самом его начале, поддавшись неконтролируемым эмоциям. Потанцую, а потом под шумок уеду домой, не привлекая к себе лишнего внимания.

Тем более, что лотерея уже подошла к концу, ведущий награждал активных участников под звуки фанфар, учредители фонда благодарили гостей и рассказывали о том, на какие цели будут потрачены вырученные средства.

— А ты собирался дождаться «максимума»? — полюбопытствовала я у Матвея.

Его рука так и касалась моего локтя. Легко, почти невесомо, перестав вызывать прежнее раздражение.

— Ты же меня знаешь, я вполне мог бы стать гвоздем этого праздника, — бахвалясь, пожал плечами Соколов.

И я знала, что правда мог бы. В драках он всегда был зачинщиком, в конфликтах — агитатором и идейным вдохновителем. В годы беззаботной юности меня, отличницу и пай-девочку, привлекали отношения с главным мятежником, смутьяном и бунтарем, а наш разрыв я восприняла очень болезненно. Но, может, спустя столько лет, он перерос ту юношескую глупость и стал серьезным? Или люди не меняются, а внешний вид бывает обманчив?

И когда объявили первый танец, он спросил:

— Ну что, Евик, готова тряхнуть стариной?

— Готова.

Но боюсь споткнуться о шлейф, — мрачно призналась я, почему-то смутившись.

— Ты что, мне не доверяешь?

— Конечно, нет, — честно отозвалась я. — Хотя, танцевал ты когда-то гораздо лучше меня.

И в подтверждение моих слов Матвей галантно протянул ладонь на первых нотах второго Шопеновского вальса си-минор из шестьдесят девятого опуса и склонил голову в легком полупоклоне. А в прошлом году играл Чайковский. Что же, Шопен моему сегодняшнему состоянию явно больше под стать.

— Раньше мы, кажется, танцевали под что-то другое, — нахмурился Соколов, вспоминая, когда я вложила пальцы в его протянутую ладонь и вздрогнула, едва его вторая рука коснулась моей обнаженной спины в вырезе декольте.

Матвей не особенно разбирался в музыке и то, что он сумел отличить Шопена от вальса Евгения Дога, звучавшего в фильме «Мой ласковый и нежный зверь», под который мы танцевали на выпускном, можно было считать достижением.