По ту сторону решетки

Он понял меня без всяких слов, двигаясь в нужном ритме, властными глубокими толчками и покрывая моё лицо, шею и плечи горячими поцелуями, заставляющими напряжение внутри нарастать с каждой секундой, податливо прогибаться и снова, и снова, раз за разом повторять его имя.

Стоило пальцам Дэна отпустить мои запястья, как я, погруженная в восхитительные ощущения упоительной близости с ним, схватила его за плечи, вонзаясь ногтями, клеймя гладкую золотистую кожу красными отметинами.

Затуманенное страстью сознание выхватывало из царящего вокруг полумрака лишь смазанные силуэты и лунные блики, блеск глаз и капелек испарины на наших телах. И то, как стоны, всхлипы и тяжелое прерывистое дыхание разрывали тишину.

Я растворялась в этой одержимости и долгожданном моменте обладания Дэном, позволив волне удовольствия затопить меня изнутри словно раскаленной лаве, гореть в пламени, охватившем нас обоих, а в финале почти одновременно сотрясти наши тела мелкой, невыразимо сладостной дрожью.

Где-то вдалеке у Дома культуры загрохотали фейерверки, осветив далекими вспышками ночное небо, когда я вскрикнула имя Дэна в последний раз, а он глухо выдохнул моё, сжимая в объятьях так, словно хотел стать со мной единым целым.

И какое-то время мы молчали, приводя в норму дыхание. Перевернувшись на спину, Лазарев притянул меня к себе, и я расслабленно устроилась у него на груди, слушая как где-то там гулко и приглушенно, замедляясь, в такт с моим, стучит его сердце.

— С тобой я изменился, клубничка. Ты стала моей слабостью, — задумчиво признался Дэн, пока его ладонь рассеянно скользила по моей спине. — Уязвимостью. И они об этом знают.

— И ты думал, что если расстанешься со мной, это что-то изменит?

Я расслабленно зевнула, прикрыв рот ладонью. Теперь план Лазарева выглядел простым, понятным, но от этого не менее дурацким.

— Все эти дни я чувствовал себя загнанным в ловушку зверем, ощущая неясную угрозу со всех сторон. При этом я отлично понимаю, что мне самому вряд ли кто-то осмелится причинить вред, но вот тебе, чтобы манипулировать моими действиями — запросто. Появление Земскова в бюро тому пример. А я не смогу себе простить, если по моей вине с тобой что-нибудь случится.