По ту сторону решетки

А потом, собираясь, наконец, одеться, вынуждена была вытряхивать из собственного платья Контру, успевшую за ночь свить в нем себе гнездо и сладко спать, свернувшись внутри мохнатым рыжим клубком.

— Кыш, — шикнула на нее я, пытаясь согнать с мерцающей в полумраке ткани, но если она не слушалась меня даже в тот период, когда я была её полноправной хозяйкой, то теперь, когда она считала себя любимицей Дэна, моё «кыш» пролетело мимо её украшенных кисточками ушей.

— Слезай давай! — потянула я платье на себя, вынужденная всё-таки потревожить её сон, ибо другой одежды, в которой я могла бы отсюда уехать, у меня не было.

Контра недовольно открыла желтые глаза и сверкнула ими, словно фарами дальнего света. Вытянула вперед лапы, потягиваясь. Изогнула дугой спину, и всё-таки соизволила встать, хотя её морда и выражала недовольство моим поведением, не укладывающимся в её планы.

Я торопливо вытянула платье из-под нее, пока Контра не передумала, и надела после нескольких безуспешных попыток очистить его от светло-рыжей кошачьей шерсти.

Вызванное через приложение такси, обещало подъехать через несколько минут.

— Пока, красотка, — шепнула Контре. — Помурчи Дэну, чтобы еще поспал и не злился. Я съезжу в суд, и вернусь часа через три. Уже насовсем.

Эти мысли вызывали улыбку. Да и вообще, после сегодняшней ночи, я снова чувствовала за своей спиной огромные белые крылья, которые Лазарев вернул так же легко и быстро, как и забрал.

Теперь я снова понимала Дэна, как прежде, надеясь, что мы сумеем и дальше обойтись без тайн, выстраивающих между нами непреодолимую стену.

«Люблю тебя. И скоро вернусь» — написала я на верхнем листке блока для записок и, специально мазнув по губам помадой, оставила вместо подписи след от поцелуя.

Когда телефон, поставленный на беззвучный режим, завибрировал от сообщения о прибытии такси, я уже обула туфли. Закрыла дверь своей связкой ключей, обнаруженной на привычном месте, и спустилась на первый этаж, раздумывая над тем, правильно ли сделала.

— Доброе утро, Ирина, — заглянула я к консьержке, попивающей кофе и занятой разгадыванием огромного сканворда.

Возраст давно предполагал называть её по имени-отчеству, но я знала, что она этого не любит.

— Доброе, Евочка, — тепло улыбнулась женщина.