Глаза его были ясны и остры.
– Хороший тост, – сказал он. – Но только это не скоро будет. Я еще всех вас похороню. На Кавказе долго живут! Пейте, пейте… За мое здоровье пейте. И ты, Никита, пей!
Хрущёв, быстро опрокинул рюмку. И все за ним. И тихо опустились на стулья, уперев глаза в тарелки.
«Хозяин», не торопясь, встал, отошёл к окну, закурил трубку. И пауза тянулась и томила.
– А вы чего сидите? Сегодня хороший день, сегодня день рождения лучшего друга советских спортсменов, нашего дорогого товарища Ворошилова.
Пейте, кушайте, – приветливо сказал товарищ Сталин. – Вы мои гости, чувствуйте себя как дома. На Кавказе, кто не пьет и не ест в гостях, тот наносит хозяину дома обиду. – И тихо, в усы, проговорил: – Смертельную обиду…
Но эту, последнюю, фразу никто не услышал.
И все вздохнули с облегчением и стали пить и закусывать. А «Хозяин», стоя у окна и затягиваясь, смотрел сквозь клубы дыма на своих веселящихся друзей-сподвижников. На всех. И на каждого. И взгляд его был совершенно трезв…
* * *Разговор был приватный, без свидетелей.
Охрана осталась там, за дверью.
Один собеседник сидел в кресле, привалившись спиной к спинке и вертя в пальцах потухшую трубку. Другой стоял перед ним по стойке «смирно».
– Хочу поручить тебе важное дело. Мог поручить другому, но поручу тэбе. Если, конечно, ты никому о нем не расскажешь, потому что это будет наша с тобой тайна. Моя и твоя. Не подведёшь товарища Сталина?
– Что вы… То есть – никак нет!
Человек с трубкой внимательно глянул на собеседника.
– Тебя ведь Александром зовут? А по батюшке как?
– Михайлович.
– Хорошее имя, русское. Отец – сибиряк?
– Да. Из-под Томска.
– Бывал там, проездом. На каторгу. И когда бежал.
Александр слушал, тараща глаза на собеседника, который был Отцом Народов и его Верховным Главнокомандующим, а теперь в шаге от него, так что рукой пощупать можно.
– Верю тебе, Александр Михайлович. Зачем тебе говорить другим о моей просьбе, ты же не женщина, чтобы сплетничать.
– Так точно!
– Нужны мне люди, хорошие, которых подберёшь мне ты. Такие, что огонь и воду прошли. Офицеры, может быть, фронтовики. Но не из этих, – обвел пальцем вокруг. – Подбери кого-нибудь из тех, что не при деле, хоть даже они теперь сидят. Посмотри дела, полистай.
– А кого искать-то? – растерянно спросил Александр Михайлович. – Их же много сидит.
Собеседник поморщился.
– Извините, товарищ Сталин, я не то хотел сказать! – стушевался офицер.
