По твоим следам

 — И мне совсем не стало хуже, как уверял профессор Зинчуков.

В следующий миг Зарета негромко вскрикнула. На месте волка вновь появился мужчина с мрачным и требовательным выражением на лице. Вольнов подхватил Зарю, точно ребенка, за талию и усадил на постель. Сам присел перед ней так, что смотрел прямо в глаза, не позволяя увернуться или отстраниться.

— А вот теперь давай подробней, — сухо скомандовал Вольнов.

— Знаешь, волком ты мне нравишься больше, — честно призналась Заря.

— Я жду, — напомнил Тихомир. — Отчет о твоем лечении я уже видел.

Но мне нужны и твои мысли на эту тему. Рассказывай!

— А ты вернешь мне волка? — с надеждой поинтересовалась Заря.

— А ты будешь послушной девочкой? — мужчина изогнул бровь, но не торопился исполнить просьбу девушки.

— Тихомир Светозарович, вы самый настоящий тиран! — насупилась Заря, и вдруг поняла, что она флиртует с этим мужчиной. И как-то не очень вязалось в ее голове такое поведение.

— А еще я привык охранять все, что принадлежит мне, Заря, — насмешливо изрек Вольнов, упираясь руками в мягкий матрас по обе стороны от бедер девушки.

 — Я все еще жду.

— Я тоже жду, когда ты оденешься, Тихомир, — смутилась Зарета, отвела взгляд и тут же уперлась в широкую грудную клетку. Но не она завладела вниманием девушки, а черные, словно татуировка, символы на плече Тихомира. И сейчас они едва заметно переливались серебристыми нитями.

Заря не удержалась, протянула руку, коснулась кончиками пальцев метки.

Тихомир терпеливо ждал, когда девочка удовлетворит проснувшееся любопытство.

Не мог он не порадоваться моменту, когда Зарета сама потянулась к нему. А прикосновений было мало. Их отчаянно не хватало. Хотелось, чтобы тонкие пальцы не останавливались на метке, а прошлись по плечам, груди, животу и ниже.

Ниже — хотелось до чертова зуда.

— Я одет, — ухмыльнулся мужчина, — почти.

Заря бросила короткий взгляд на то самое пресловутое полотенце, которое теперь валялось бесформенной горкой в центре комнаты, в нескольких метрах от них.

— Ботинки все еще на мне.

Хорошие, ручной работы, — сипло расхваливал собственную обувь Вольнов, понимая, что несмотря на всю абсурдность диалога, ему очень нравится говорить с собственной истинной.

Тишину пентхауса нарушил негромкий сигнал, сообщивший о том, что кто-то поднимается на лифте.

— К нам гости, — пробормотал Тихомир, перехватил дернувшуюся в испуге ладонь, которую девушка хотела спрятать, расправил тонкие пальцы и почти невесомо прижался к ним ртом. — Братья пожаловали.