Он усмехнулся.
— С Олей мы сами разберемся.
Я поникла. Ввалился в нашу с Владюшей жизнь без разрешения, рассказал ей, что он папа, разрушил привычный уклад, а что делать с Олей, так и не решил!
— Вот и разбирайтесь. Как только я смогу сесть за руль, мы с Владой уедем отсюда. После всего, что случилось, не вижу никакого смысла оставаться в этом городе.
Залесский подмигнул мне.
— Поехали лучше пиццы поедим? Убежать ты всегда успеешь.
Влада стояла рядом со мной и с недоверием посматривала на отца.
Он забрал с лавочки пакет с одеждой дочки и спортивную сумку с роликами.
Указал нам на серый немецкий внедорожник, который недавно доставил меня домой, а потом взял дочку за руку.
— Поехали, Катя. Здесь недалеко.
Его фраза про пиццу, мягкая улыбка, хищный блеск в карих глазах — и мысли о сопернице отошли на задний план. Я снова поплыла. Как тогда, пять лет назад… Даже не поняла, как мы с дочкой оказались в машине на заднем сиденье.
Влада с интересом вертела головой по сторонам, трогала кожаную обивку салона, а я напряженно молчала.
От его присутствия я терялась. И ведь он прав — мы совсем друг друга не знаем! Трое суток в разрушенном после осады городе не в счет.
«Убежать ты всегда успеешь». Знал бы он, как долго я бежала за ним следом в своих снах!
«А за кем ты бежала, Катя?! Кто он такой?! Ты же его не знаешь! Ты родила ребенка от незнакомца!» — мелькали тревожные мысли.
Глава 17. Катерина
Проехав пару кварталов, внедорожник остановился рядом с пиццерией.
Влад выбрался из машины первым и открыл нам с дочкой дверцу.
"
"— Уже ходили сюда? — спросил он. — Здесь делают самую вкусную пиццу в городе. Даже для детей есть специальное меню с игрушками.
Я покачала головой и взяла Владу за руку.
— Нет, еще не успели. Мы переехали совсем недавно.
— Ну, значит, попробуем вместе.
— А игрушка будет? — тут же влезла Влада.
— Тебе куклу только что подарили! — шикнула на нее я.
— Будет, конечно, — подмигнул ей Залесский. — Идем, ты выберешь столик.
Влада сначала растерялась, а потом начала входить во вкус.
Она вдруг поняла, что есть еще один значимый взрослый, которому она не безразлична.
Она выбрала столик с высокими барными стульями.
— Ты же не заберешься туда! Давай сядем за обычный столик! Вон у окна сколько свободного места! — воспротивилась ее выбору я.
— Заберусь! — сошлись домиком густые бровки над переносицей, и она упорно полезла на высокий стул. Но ее маленький рост не позволял преодолеть препятствие.
