Всю ночь мне снились кошмары. Влад, его пронзительный взгляд и промозглый холод на трассе. Под утро я проснулась вся в слезах.
«Не отдам ребенка!» — била набатом в голову мысль. Уму непостижимо, как я умудрилась так прикипеть к мужчине, о котором ничего не знала. Но мысль все крепла.
Утром я вышла на кухню и спокойно заварила зеленый чай — единственное, от чего меня не тошнило.
— Почему не собираешься?! — выглянула из спальни мать. — Уже половина девятого!
Страх прошел. После ночного кошмара все куда-о исчезло: чувство вины, позора, страх, что уволят.
"
"— Не пойду! — прожгла ее упрямым взглядом. Было во мне такое — если приму решение, меня не переубедить.
— Что значит, «не пойду»?! Ты понимаешь, на что себя и нас обрекаешь?!
— Не отдам! Она моя, ясно?! Моя!
Крикнула, и осеклась. Почему сказала «она», сама не поняла.
На мой крик из соседней спальни высунулись Ариша и бабушка.
— Кать, ты дура, что ли? — спросила сестра, сонно потирая глаза. — Зачем нам еще один рот!? Ты же работать не сможешь, когда родишь!
— Ты работать пойдешь! — зло крикнула я.
— А если не сможешь, будешь малыша нянчить, пока я на работе буду!
В ответ двери спальни демонстративно захлопнулись.
Со мной не разговаривали трое суток. Но мое упрямство было не переломить. Решила рожать, значит, буду рожать.
Шли недели. В семье меня больше не уговаривали, но и не простили. Не желая чувствовать на себе осуждающие взгляды, я все свободное время проводила на работе. Холдинг открывал новый филиал, требовались квалифицированные сотрудники.
На работе к моей беременности отнеслись снисходительнее, чем дома, даже повысили зарплату. Да и для беременных у нас тоже были средства. Я пришлась «ко двору» — консультировала таких же девушек в положении.
Меня выпроводили в декрет за две недели до родов, только директор Татьяна взяла с меня слово, что, когда ребенку исполнится три месяца, я вернусь в строй: квалифицированные сотрудники, хорошо разбирающиеся в тонкостях новой косметической линии, были в филиале на вес золота.
…Она родилась в конце августа — такая маленькая, суетливая — и сразу возвестила мир о своем появлении громким криком. Ее приложили к моей груди и я, измученная долгими часами схваток, расплакалась навзрыд.
Родильный дом в нашем маленьком городке работал по старинке — детей не отдавали матерям до выписки, только приносили кормить несколько раз в сутки. Среди рожениц я была самой молодой и неопытной, но ждала, когда ее принесут кормить, с замиранием сердца.
