По высшему классу

Добрый Доктор, как мысленно она назвала его, сразу сообщил ей, что очень немногие женщины на его памяти проявляли такую сообразительность и приходили к нему на такой ранней стадии, как это сделала она. Обычно ждут до тех пор, пока необходность в… э-э… реставрации становится видна невооруженным глазом. А раньше — в голосе его зазвучала печаль — еще каких-нибудь десять лет назад доктора и сами считали, что операцию следует делать лишь тогда, когда эффект от нее будет налицо. Что означало — результат будет заметен; но ведь все дело именно в том, что заметным он как раз не должен быть.

В ее же случае подтяжка будет сделана как раз в нужный срок, до того, как она действительно стала бы необходимой, объяснил он, обрадованный — здоровье пациентки во многом облегчало его задачу. Добрый Доктор заверил ее, что все будет сделано так тонко и незаметно, что даже самые дотошные из ее друзей и знакомых не смогут уловить разницы. Кроме того, неизбежные после этого кровоподтеки и припухлости пройдут очень быстро.

Добрый Доктор сдержал все обещания до единого.

Керту Сьюзен сказала, что собирается пару недель отдохнуть и поправить здоровье диетой и курсом гимнастики. Время это она провела в закрытом послеоперационном стационаре Доброго Доктора, в компании его самого и предупредительных сестер; а когда вернулась, Керт отметил, что после отдыха у нее снова блестят глаза. И сейчас, в сорок один, она выглядела точно так же, как в тридцать четыре. И надеется, что будет выглядеть так всегда — конечно, эти неизбежные морщинки «от характера» появились снова, но они, по правде говоря, довольно симпатично смотрятся, и она умело пользуется ими, когда нужно улыбнуться или нахмуриться.

К тому же Добрый, Доктор сам ненамного старше ее, и под его началом трудятся сейчас два многообещающих молодых хирурга, и если она не будет в дальнейшем пренебрегать еще и теннисом, гимнастикой и массажем, то почему бы ей всегда не выглядеть на тридцать четыре?

Сьюзен Арви изучала в зеркале свое обнаженное тело — как всегда, придирчиво, внимательно и сурово, не упуская самых мельчайших подробностей.

Для начала она окинула взглядом точеный, классических линий торс; благодаря неустанной заботе кожа ни на йоту не утратила свежести, оставаясь все такой же нежной, гладкой, ровного тона. Слава богу, что у нее не было детей — последствия были бы непоправимыми. После окончания утренней партии в теннис ни один луч солнца не смел коснуться тела Сьюзен — поэтому кожа у нее была как у девочки.