— Думаю, это будет забавно.
— Это уже забавно, — заявила Джиджи. — У какой-нибудь из твоих жертв найдется дружок для меня? Я потеряла столько времени до встречи с тобой.
Может, когда-нибудь, подумала она, в далеком будущем, она совсем доверится Саше и расскажет ей про Квентина Браунинга. Она поведает ей, как кровоточит ее сердце. Когда он смылся, Джиджи обнаружила, что утратила веру в себя, потеряла нечто важное, о существовании чего раньше не подозревала. Теперь она понимала, что сама напросилась на пощечину, которую получила: она отдалась незнакомцу, забыв о броне, которая помогает девушке защищаться, не прикидывалась, не таила ничего в себе, не заманивала и не кокетничала, не делала ничего такого, чему учат в фильмах и в школе.
Она буквально бросилась ему в объятия, присосалась, как пиявка, и он в конце концов был вынужден дать ей понять, сколь мало она для него значит и сколь мало он ее уважает.
Да, она уже не невинная девушка и хотела бы преуспеть в искусстве доставлять мужчинам страдание, но невозможно представить себе, что она сможет когда-нибудь снова им доверять. Она может стать Великой Блудницей и без секса. Правильно говорит Саша, все зависит от твоего отношения к этому. Она рано получила урок, возможно, слишком, рано, но он был необходим — на будущее. Девиз ее остался прежним, она не жалела ни о чем.
На Рождество Билли вернулась в Нью-Йорк, чтобы провести праздники с Джиджи.
Она была приглашена к Невски на скромный семейный ужин, на котором было человек двадцать, не больше, и там обнаружила, как ей повезло, что именно скромная, молчаливая и совершенно безопасная Саша поселилась с Джиджи. Билли решила, что эта девушка могла бы быть сногсшибательной красавицей, осознай она свои возможности; но она вела себя тихо, как мышка, и совершенно терялась на фоне своих блестящих кузин.
Саша зажималась всякий раз, когда Билли пыталась втянуть ее в разговор, и льнула к Джиджи, словно та была ее опекуном даже в ее собственной семье, все члены которой уже считали Джиджи членом клана Орловых-Невски. Такая бесцветная и зависимая соседка явно была для Джиджи более подходящей компаньонкой, чем любая бывалая нью-йоркская девица. Чем позже Джиджи повзрослеет, тем лучше, считала Билли.
