По высшему классу

А вдруг кухарка недосолила? Конечно, все промолчат, но когда они вернутся домой из храма, радостные, очистившиеся от грехов, голодные, выпьют по стаканчику апельсинового или томатного сока, чтобы восполнить минеральные вещества, утраченные за сутки поста, и набросятся на паштет, не будут ли они горько разочарованы, если он окажется недосоленным?

— Долли, ты опоздаешь. — Уверенный, не терпящий возражений голос исходил от молодой женщины, решительно вошедшей в кухню.

— Пожалуйста, оставь меня в покое еще хоть на несколько минут, — умоляюще сказала Долли секретарю Джени Дэвис, тощей брюнетке, которая могла сожрать двойную порцию жареных ребрышек и спалить все полученные калории за время получасового телефонного разговора.

Ничего удивительного, лениво подумала она, что все женщины, работающие по связи с общественностью, такие тощие, — это их профессиональный признак.

— Но дети уже просыпаются, Долли. Ты же знаешь, у близнецов есть только час радости в день.

— У них радости двадцать четыре часа в сутки, — фыркнула Долли.

— Сама знаешь, что я имею в виду, — настаивала неумолимая Джени. — Один час радости.

Долли оценила ситуацию. На лужайке перед домом ждал фотограф из «Гуд хаузкипинг», который с помощью двух ассистентов собирался сделать фотографию на обложку мартовского номера — Долли с тремя детьми. Он уже сфотографировал саму Долли, эти снимки должны сопровождать рассказ о кинозвезде, в жизни которой были и карьера, и брак, и материнство.

Трое представителей «Арви», где Долли снималась сейчас вместе с Робертом де Ниро, стояли рядом, готовые в любой момент прийти на помощь. Наверху, в гардеробной, ждали парикмахер и гример. На вешалке в шкафу висело платье от Нолана Миллера, восхитительное платье, которое отлично подошло бы самой сексуальной доярке мира. Нолан доставил его лично час назад, поскольку в последний момент выяснилось, что оно чуть узко в талии.

— Может, ты перестанешь хватать куски перед едой, Долли, — осторожно заметил он, и она, взглянув ему в лицо, такое милое, такое доброе, пообещала, что да, конечно, перестанет.

«Да, Нолан, да, прекрасный мой человек, назвавший меня такой же хорошенькой, как Жаклин Смит, я обещала, что перестану, и, если не сдержу слова, ты сам об этом догадаешься во время следующей примерки».

Но Нолана она не боится, вот в чем проблема. Он умудрится представить ее в выгодном свете, даже если она немедленно попробует паштет.