По высшему классу

Потом, слава богу, мисс Гэтерум поняла, что ты настоящая находка, объяснила тебе, как управлять кухней, ты нашла контакт со всеми поварами, она научила тебя составлять меню, ты узнала все тонкости, касающиеся контрактов и поставок, узнала, как закладывается прибыль, о которой клиент и не подозревает, и которую приносит каждый пучок петрушки и каждая взятая напрокат ложечка. Теперь тебе лично доверяют проводить небольшие вечеринки, ты присутствуешь на всех совещаниях по поводу больших торжеств, а ты все ворчишь.

Почему бы не взглянуть на все чуть оптимистичнее? Думаю, пройдет немного времени, и Эмили доверит тебе планировать мероприятия с клиентами самостоятельно.

— Боже упаси! — с жаром воскликнула Джиджи. — Я теперь нервничаю только из-за планирования… все эти желания, мечты, прекрасные сказки, с которыми к нам приходят люди… у них в головах такие чудесные картинки и никакой логики. Они думают, что раз решились обратиться к нам, то все их проблемы мы берем на себя. А дело в том, что они сами все усложняют именно потому, что не хотят или не могут предоставить все нам.

Это же просто невыносимо для них — остаться в стороне от подробностей приготовления пищи и украшения стола.

Джиджи собрала свою одежду и отнесла в спальню, потом вышла и стала с ожесточением расчесывать копну рыжих волос, высвобожденных наконец из аккуратного пучка, который она делала каждое утро. Ее зеленые глаза весело поблескивали из-под длинных ресниц, на которые даже Эмили Гэтерум не могла ей запретить ежедневно накладывать три слоя туши.

Джиджи осваивала науку обслуживания банкетов не больше года, но казалась лет на пять старше той девушки, которая приехала в Нью-Йорк, чтобы вступить во владение новой квартирой и повстречать новую подругу.

Она совершила неизбежный прыжок во взрослую жизнь, перешла невидимую, но безвозвратную границу, которая разделяет юных девушек и настоящих женщин. Озорство, позволявшее ей, уже взрослой девушке, выглядеть ребенком, исчезло, на смену ему пришла зрелость, которую удачно дополняли пылкость и острое ощущение того, что жизнь — не более чем веселая игра.

Лицо Джиджи сохранило черты, которые делали ее дерзкой и своенравной девчонкой. Чуть вздернутый носик, изящные уши, маленький рот с чуть приподнятой верхней губой, великолепной формы веки под дугами бровей — все это принадлежало теперь женщине, которую одни назвали бы красивой, другие — хорошенькой, но никто бы уже не назвал проказливым эльфом.