За прошедшие четыре года, с тех пор, как он последний раз видел ее обнаженной, она научилась одеваться, но любвеобилие ее от этого не уменьшилось. Груди ее остались такими же полными и тяжелыми, округлая, аппетитная попка — мягкой и гладкой. Мэгги удивительно быстро достигала оргазма и затем настойчиво требовала, чтобы он взял ее быстро и грубо, без слов поощряя откровенными движениями, отдавая без остатка свое жаждущее, готовое принять его тело. Для Вито заниматься любовью с Мэгги было все равно что находиться в постели с первоклассной проституткой, с ней он испытывал оргазм чаще, чем с Билли, именно потому, что мог удовлетворить ее быстро, уделяя минимум внимания, не расходуя себя на предварительные ласки.
В перерывах между любовью они могли сплетничать, бездумно смеяться и вести себя по-товарищески бесцеремонно, и ему это нравилось, так как придавало особую остроту сексу. Они обходились без нежностей, которые неизменно присутствуют, если люди влюблены. Но главное, основное чувство, которое никогда не покидало Вито, — безграничная уверенность в том, что, если он захочет и когда он захочет, мягкие губы Мэгги всегда окажутся там, где надо, стоит ему лишь положить ей руку на шею и потянуть вниз.
И ей нравилось, что он поступает именно так, она любила это делать и тогда, когда он был готов войти в нее, и когда его возбуждение было недостаточно, и она с радостью доводила его до нужного состояния. Воспоминание о ее постоянном желании и готовности доставить ему удовольствие приводило его в возбуждение в течение дня, порой в самое неподходящее время, и тогда желание становилось острым и настоятельным, причиняло неудобства.
Такого с ним не случалось уже давно, со времени окончания школы. Одним словом, лечь в постель с Мэгги Макгрегор не представляло никаких проблем, и именно это, как считал Вито, делало весь процесс столь невыносимо притягательным.
Когда Санди сообщила ему, что Билли возвращается в Калифорнию поздно вечером, он уже знал, что будет у Мэгги. Поскольку однообразная кухня Доминика уже порядком надоела, они сегодня решили поужинать у нее дома.
Сидя за столом, он размышлял, как ему потом поступить: уйти потихоньку, пока Мэгги спит, как он делал перед этим, и вернуться домой в комнату для гостей на Черинг-Кросс-роуд, где он по-прежнему ночевал, одевался и завтракал, поздно или же прийти домой в разумное время. В Голливуде любой, кто ужинал не дома, под «разумным» временем понимал одиннадцать, самое позднее одиннадцать тридцать.
