По зову совести

Кстати, а ведь по идее в нем наниты, как и в старом «призраке», то есть, технически, можно было бы сдать все это в переработку, и может сделать хорошую кустарную броню. Избавившись от жесткой неудобной брони, Булавин принялся разыскивать бар и нашел его на свою голову. Много там было разных бутылок, в основном, конечно, местный самогон самого разного качества. Выбрав красивую зеленую бутылку из толстого узорного стекла, он вытащил пробку и принюхался, запах был резкий, но вкусный. Плеснув в стакан, стоящий рядом, Рэм залпом выпил сразу сто грамм, пошло хорошо.

Новая порция, короткий тост самому себе, и снова залпом. Можно, конечно, было бы поискать собутыльника, но лень, да и цель была нажраться в кратчайшие сроки, собутыльник - это для компании, посидеть, о жизни потрещать, а ему нужно стресс сбросить, что Булавин и сделал, нажравшись за полчаса до полного отруба. Последнее, что он помнил, это как стакан летел в интерактивное дорогущее зеркало.

Оторвав голову от кровати, Рэм сел и начал массировать виски.

Поняв, что так ни черта не пройдет, он посмотрел на открытый бар, расположившийся рядом с пятиметровым траходромом, и, вздохнув, пошел «лечиться». По дороге он увидел пошедшее трещинами интерактивное зеркало.

- Ну, и хер с тобой, - произнес он и, выудив очередную бутылку, сделал два глотка прямо из горла. - Твою мать, - прошипел Булавин, пытаясь унять огонь в глотке, напиток оказался просто разведенным ракетным топливом. Как там, в анекдоте, который ему рассказывал рядовой Дорк? «Джон, мы вчера с тобой ракетное топливо пили? Пили.

Срать не ходи, я тебе с Луны звоню». Зато в голове прояснилось почти мгновенно, идеальный похмелятор.

Рэм окинул апартаменты погибшего главаря работорговцев уже более трезвым и осмысленным взглядом. Его броня валялась возле кровати, повседневный костюм с заплатой на печени рядом с ней, постельное белье скомкано, словно тут спал не один человек, а проходил непрекращающийся трехдневный секс-марафон с участием женской футбольной команды.

Но надо отдать должное Булавину, разбитое зеркало было единственной поломанной вещью, никакого пьяного дебоша с погромом он не учинил.

Рэм стер с обнаженной груди пролитое на нее «ракетное топливо» и поплелся искать ванную, нужно было спешно привести свою морду в порядок.

- Рэм, ты как? - раздался в голове голос Граи, вызвав новый приступ боли в висках.

- Нормально, - морщась, отозвался Булавин. - Только ты сейчас мне прямо в голову орешь, а она болит.