Победить Викторию

Ощущение, что жизнь разделилась на период до Нового года и сейчас. В моменте. В мгновении.

Он догнал, не зразу, совсем не сразу. Я быстро бегаю. Очень. Не то чтобы хотела далеко убежать, просто…

— Ай! — взвизгиваю от неожиданности, когда перед глазами резко меняется картинка, блестящий от фонарей снег вдруг оказывается где-то внизу, а перед глазами — разноцветные огни на фоне задымленного ночного неба. — П-пусти!

— Ты спринтерша, что ли? — Запыхавшийся Морозов поднимает меня еще выше. — Или марафон втихаря бегаешь? Еле догнал.

— Догнал, догнал! А теперь отпускай. Саш, поставь меня на землю. Пожалуйста!

Вроде послушал. Мягко так чувствую снег под ногами. Умеет Морозов быть…

— А-а-а!!! А-а-а! — Перед глазами снова все замелькало, в секунду оказываюсь в воздухе. Да что, черт возьми, происходит?!

— Держись, не дергайся! А то уроню! Ну что? Лучше видно?

Голос доносится откуда-то снизу. Ну конечно, этот обормот посадил меня к себе на плечи. Ну зато за белобрысую макушку можно подергать.

— Видно прекрасно, — говорю уже более спокойно, первый шок прошел.

— Привыкаю. По весу ты легкая, волосы только не дергай. Тебе же не нужен лысый бойфренд?

— А это идея… Пойдем вон туда, налево! Там что-то светится.

Светится вывеска «Чай. Кофе. Выпечка».

— Может, кофе? Если ты чая не хочешь. Я бы выпил…

У палатки перед нами расступились.

— Два кофе, пожалуйста. А коньяка? Нет? Ну ладно… Ты еще будешь что-то? — Он задирает голову, смотрит на меня, улыбаясь, а у меня сердце удары пропускает. Как мальчишка совсем. Балбес.

— Саш, спусти меня. Как кофе пить будем?

— Да так и будем. Не переживай. Главное, помни, что я хороший и поливать меня кипятком не стоит. — Он осторожно поднимает руку с горячим напитком, и я так же аккуратно беру его в ладони.

— Очень горячий.

— На морозе быстро остынет.

— Да уж.

— Я тоже. Куда пойдем? Или тут постоим?

Не сомневаюсь, скажи я сейчас «пошли», он точно пойдет. А мне страшновато. Но пока мы не допили свой кофе, на землю меня не спустили.

— Больше так не делай, — говорю, едва мои ноги перестали болтаться в воздухе.

— Но ведь понравилось, а? — Он ухмыляется, и по его лицу очевидно: что бы я ни сказала, Морозов останется полностью довольным собой. И это не изменить.