Победить Викторию

 — Так ты сладкоежка? Что раньше не сказала?

Это божественно! Просто божественно! Они тают во рту, такие легкие… Смогла остановиться, собрав всю силу воли, лишь на четвертом.

— Ты никогда с такой благостью на меня не смотрела. Знал бы раньше…

— Где утром первого января можно найти свежие пончики?!

— Переезжай ко мне — и будешь их есть каждое утро.

Я чуть не поперхнулась. Пончиком.

— Что? Ты…

— Шутка, конечно, я пошутил. — Морозов улыбается. — Я же знаю, что ты из своего Бутова не ногой. Тебе чая еще налить?

— Налей.

Ты, кстати, когда обратно возвращаешься? У тебя ведь тоже учеба.

— У меня диплом, я его писать могу где угодно. Госы еще не скоро. — Морозов дожевывает последний пончик и внимательно смотрит на меня. — Вик, я никуда не собираюсь уезжать. Ну разве что на пару-тройку дней. Я здесь останусь. С тобой.

У меня от его слов волна горячая по телу прошла, даже дышать стало трудно. Со мной, значит, останется. Чувствую, что вся пунцовая, щеки горят. Отворачиваюсь, но его руки ложатся на мою талию.

— Вик. Я с тобой буду, — снова повторяет он. — Тебя нельзя одну оставлять.

— Так не оставляй.

Его губы щекочут мою шею, руки сильнее сжимают в объятиях. Чувствую поясницей, что, пожалуй, пора взять паузу. Да. Остановиться. Сейчас.

— Ну и куда ты? — удивленно спрашивает Морозов, но все же отпускает меня.

— Саш, просто быстро все, понимаешь? Я не готова. Со вчерашнего дня ничего не изменилось, я говорила…

— Да ты во сне ко мне приставала! — перебивает меня он, и я в шоке с места сдвинуться не могу.

 — Еле отбился.

— Ты дебил, Морозов. — Ласково смотрю на бугая, который довольно ухмыляется. — И я никак не могу понять, когда ты настоящий. Придуриваешься часто.

Он молча убирает со стола грязную посуду, не дав мне даже возможности ему помочь. И говорит уже совершенно иным тоном:

— Без придури, Вик. Спасибо, что рассказала. Про Ольгу. Теперь понятно, почему так. Ну или думаю, что понимаю. Иди-ка сюда. — Он снова обнимает меня, но сейчас так нежно и сочувствующе, что я просто растворяюсь в его руках.

 — Ты извини, что гнал тебе обратно домой, ты, конечно, вряд ли вернешься. Но она все равно твоя мать, и ей больно, и она тебя очень любит, как умеет. Я видел. Когда в себя пришла после аварии, тебя сразу звать стала. Так что ты просто помни об этом."

"Хотела ему резко ответить поначалу, но все же промолчала. Я сама Морозову столько рассказала, глупо было ожидать, что он не выскажется.