Победить Викторию

И ты ей звонила после этой аттестации. Сделай пару глотков для храбрости."

"Мне не нужен алкоголь или какой-либо другой стимулятор, чтобы поговорить с мамой. Всего три-четыре общих фразы, пару минут на телефоне, и все. И лучше это сделать сейчас. Просто необходимость.

Она отвечает после третьего гудка. Ее голос уже не такой уставший и сонный, каким был в прошлый наш с ней разговор.

— Привет, мам. Я поступила, в смысле точно могу перевестись сюда. Сейчас разберусь с документами и после Нового года уже приступлю.

— Да, я знаю.

Папа прислал сообщение. Он очень рад за тебя. И я тоже. Хотя я не сомневалась в тебе.

Она еще что-то говорит, а я беру в руку кружку с шампанским, чувствую горьковато-сладковатый запах. И делаю два глотка. Довольно больших по моим меркам. А вкусно! Надо будет посмотреть на бутылку, что там за марка. Хотя, наверное, слишком дорогое. Из всего алкоголя я как раз больше всего люблю шампанское. Полусухое. Именно такое. Идеальное для меня.

— …Если все будет хорошо, то после Нового года мы с Костей будем в Москве.

Врачи говорят, что риска нет, я могу и большие расстояния спокойно перелетать.

Делаю еще три маленьких глотка. Пожалуй, мне хватит, в голове начинает шуметь, а такого я не люблю.

— Здорово. Москва — красивый город, по крайней мере зимой, — ровным голосом отвечаю я. — Тебе здесь понравится. Пока, мам.

В Москву, значит, приезжают. Ну а кого тут нет? Кошусь на Морозова, он коршуном нависает надо мной. В руке держит бутылку с шампанским. Картина маслом, в общем.

— Нет, мне хватит. Спасибо. — Поднимаюсь с дивана и отношу пустую кружку на кухню. — Тебе, наверное, пора.

В голове, как кирпичики, укладываются друг на друга дела, которые желательно закончить сегодня. Все-таки я много выпила: сделала всего несколько шагов, а кровь так сильно прильнула к щекам, что явно нужен свежий воздух.

— На этот раз ты даже не сказала, что у нее своя семья, а у тебя с отцом другая. Но встречаться с ней, знакомиться с моим папой ты по-прежнему не хочешь.

Своими рассуждениями Морозов, должно быть, похож на семейного психотерапевта.

Интересно, что бы он сказал, узнай всю правду? Вряд ли бы оставался таким же рассудительным. Матюгнулся бы пару раз и исчез, наконец, с горизонта.

Но вряд ли я ему расскажу. Ради чего? Чтобы перестать выглядеть в его глазах обиженным ребенком, не очень адекватной дочкой его мачехи? Чтобы он стал лучше обо мне думать? А мне это нужно?

— Вик, мобильный мигает, звонит кто-то, — сообщает из комнаты бугай.