Победитель должен умереть

Как всё это объяснить? И стоит ли объяснять? Ведь люди слышат то, что хотят услышать, а не то что есть в действительности. Они этот вымышленный персонаж всерьёз восприняли, потому что подошёл он им. Всем. Вписался в их планы. И никто теперь легенду разрушать не хочет. Вцепились мёртвой хваткой так, что не оторвать.

Такая вот вилка! Выдуманный персонаж, который, переиграв авторов, стал жить своей жизнью. Кукла, вытесанная из сучковатого чурбака, превратившаяся в Буратино, который знает, где находится нарисованный на холсте очаг! Лишить людей такой сказки жалко, но и дальше её сказывать невозможно.

— Галиб никто. И звать его — никак.

— То есть?

— Он чистый болван без всяких примесей. Он не может использоваться в серьёзной игре. Его потолок — зачистка террористов. Для этого и был создан.

— Позвольте это решать нам.

— Вам?

— Хорошо, Первому. Галиб переходит в его прямое подчинение.

— И кто с ним будет работать?

— Вы. Ваша организация. Он ваша креатура. Но каждый его и ваш шаг вам придётся согласовывать.

Интересный поворот. Хочется возразить. И есть что возразить.

— Боюсь, он провалит всё дело.

— За провал спрос будет с вас. Если я не ошибаюсь, вы находитесь в подчинении Первого?

— Да.

— Ну так подчиняйтесь!

Прав Серёга — самих себя они через Галиба переиграли. И теперь задний ход легко не дать. Но всё-таки забрать Галиба сразу под себя они не решились после тех памятных событий. Правда, от этого не легче.

— Прошу дать мне информацию по Галибу.

Московский гость внимательно взглянул на собеседника. И ещё раз взглянул. Как-то не так, без эмоций, оценивающе… И тут что-то срослось, замкнуло, соединилось. Какой-то жест или интонация, или взгляд. Или просто интуиция. Или память, которая долго тасовала, сличала, сравнила образы, тот и этот, и свела их воедино. И они совпали, сошлись, как две половинки яблока, соединились в одно целое. И всё стало понятно и очевидно. Хотя невозможно было поверить. Не хотелось верить! Не может быть! Ну, не может…

— Ты…

— Что я?

— Это ты?!

— Это я.

— Заткнись! Сукин сын! Не забалтывай меня! Это ты!!!

Узнал. Всё-таки узнал, несмотря на грим, расплющенный нос, набитые подкладками щеки, линзы, другие жесты, иные мимику, походку… Впрочем, должен был узнать, не мог не узнать, потому что не прохожий, не постовой полицейский, а профессионал-телохранитель, натасканный на опознание рож.