Победитель должен умереть

Подкараулил где-нибудь в тихом месте, споткнулся, прижался на мгновение, воткнул микрофончик, извинился. Правда, надо точно знать, к кому и где «прижаться». Неувязочка.

А если сделать ещё один шаг? На самом деле простенький, как дважды два. Лучшей способ узнать правду — это прикрепить прослушку на сам «объект». И тогда куда бы тот ни шёл, он всегда будет под контролем. Всегда! И всюду! Как такой поворотец? А?

Отличный ход, лично он бы так и сделал. Именно так! Чтобы не иметь никаких проблем и иметь массу информации.

И не надо никаких охранников выслеживать. Так?

Нет, опять не сходится. «Объект» десять раз обыскивали, переодевали, полоскали. Куда бы он мог спрятать «жука», если его одежда была сразу выброшена? Не сходится…"

"А почему одежда? Почему именно одежда? А если на тело? Можно, но куда? В шевелюру запихать? Или какое-нибудь естественное отверстие? Только не помнится, чтобы ему куда-нибудь что-нибудь толкали. Не допускал он до естественных отверстий. И до неестественных тоже… Как тогда?.. Минуточку!.

. Вот это слово, «неестественных». До «неестественных отверстий». А ведь был один момент, когда можно было сунуть ему что угодно, куда угодно. Был! После ранения на площади, когда его без сознания Серёга отвёз к доктору. И в дороге или там, под наркозом, мог… Да запросто! А вдруг так?

Эй, Серёга, друг сердечный, а не пощупать ли тебя, как ты меня?

— Хочу спросить тебя, Серёга…

— Ну.

— Ты сказал «Толик».

— Что «Толик»?

— Да вот никак понять не могу, откуда ты узнал. Прямо места не нахожу.

— Узнал и узнал. А ты забудь.

— Может, ещё что узнал… Услышал?

— Может, и услышал…

— И всё время слышал?

Ухмыляется Серёга:

— Всё время. Интересно было. Просто радиопостановка про Штирлица и Мюллера.

— Слушай, когда? Когда ты успел? Или после ранения?

— Да, после. Будем считать, что ты догадался.

— А попросить меня «жучка» добровольно налепить ты не мог?

— А ты бы согласился? И ничего не заподозрил?

Да, не факт. Мог заподозрить, мог снять на всякий случай. Или разговоры фильтровать, помня про чужие любопытные ушки.

Скорее всего, так. А мог при первом допросе признаться и всё выложить. И оборвалась бы связь на полуслове. А не зная ничего — никому про это не расскажешь! Отсюда — ноль рисков.

Прав Серёга. Опять прав!

— Где «жук»?

— Не беспокойся, в надёжном месте, где ни одна сволочь не сыщет.

— Неужели там?!

— Ну что ты! Разве бы я стал у друга без его разрешения в таких местах шарить? Как-то даже неудобно такое предположить.