Победитель остается один

Габриэла стягивает джинсы и блузку, одновременно пытаясь все же определить пол другого существа, которое достает из огромного стенного шкафа красное платье.

– Лифчик – тоже. Он будет заметен под платьем.

Стоящее в номере большое зеркало повернуто под таким углом, что она не видит, как сидит на ней платье.

– Нам надо поторапливаться. Хамид сказал, что помимо праздника, она должна будет еще подняться по ступенькам.

Платье «не сидит». Женщина и загадочный андрогин нервничают. Женщина требует принести еще два-три на выбор, потому что модель пройдет по лестнице со Звездой, который сейчас уже готов.

Габриэле кажется, что все это во сне. По лестнице со Звездой?!

Наконец останавливаются на длинном и очень узком золотистом платье с декольте до самой талии. Золотая цепь на уровне груди не позволяет вырезу показать больше, чем может выдержать человеческое воображение.

Женщина нервничает все заметнее. Андрогин уходит и тут же возвращается в сопровождении портнихи, которая быстро подшивает подол. Если бы Габриэла была в состоянии в такую минуту что-нибудь сказать, она попросила бы этого не делать, потому что пришивать прямо на человеке – плохая примета: это значит, что и судьба его будет прервана и зашита…

Появляется третье существо с сумкой невообразимых размеров и, пройдя в угол гигантской комнаты, начинает выгружать ее.

Обнаруживается нечто вроде портативной гримерной, где есть даже зеркало с укрепленными на раме сильными лампами. Андрогин, на манер кающейся Магдалины преклонив перед Габриэлой колени, примеряет ей одну пару туфель за другой.

– Вот эти, – говорит женщина.

Андрогин начинает укладывать остальные туфли в коробки.

– Снимай платье. Мы подошьем что надо, пока тебя будут причесывать и гримировать.

Ну слава богу, судьба ее вновь открывается…

Габриэлу в одних трусиках ведут в туалетную комнату. Там уже установлен переносной набор для мытья и сушки волос. Бритоголовый мужчина приказывает сесть, откинуть голову назад, в металлическую емкость. Он орудует ручным душем и, подобно всем остальным, заметно волнуется.

То и дело сердито сетует, что слишком шумно, что он требовал себе нормальных условий для работы, но никто его слушать не желает, что слишком мало времени, чтобы сделать как надо, что вечно все у них наспех и впопыхах.

– Никто не понимает, какая огромная ответственность лежит на моих плечах.

Ответа от Габриэлы он не ждет, а разговаривает сам с собой:

– Вот когда пойдешь по ступенькам, думаешь, что́ люди увидят? Тебя? Нет! Мою работу.