Победитель остается один

А если решите остаться, перестаньте ежеминутно прерывать цепь моих рассуждений: прежде чем поймать кого-нибудь, надо сначала его понять…

– Так вы вправду полагаете, что перед нами серийный убийца?

– Я еще не закончил.

Савуа едва сдерживается. Стоило, в самом-то деле, так торопиться?! Может, лучше было дождаться, пока журналисты не запутаются окончательно, и тогда уж представить им готовое решение?

– Простите. Продолжайте.

Моррис поворачивает огромный монитор так, чтобы инспектор тоже мог видеть возникшую на экране гравюру, относящуюся, вероятно, к XIX веку.

– Это портрет Джека-потрошителя, самого знаменитого серийного убийцы. Он действовал в Лондоне, всего лишь за вторую половину 1877 года уничтожив не то пять, не то шесть женщин. Он вспарывал им животы и извлекал внутренности. Найти его так и не смогли. Он превратился в миф, и до сих пор предпринимаются попытки установить, кто же это был на самом деле.

На экране возникает нечто вроде карты звездного неба.

– Это подпись «Зодиака».

За десять месяцев он убил в Калифорнии пять парочек, парковавших свои машины в безлюдных местах, чтобы заняться любовью. Потом отправлял в полицию письмо, помеченное вот этим символом, похожим на кельтский крест. Его личность тоже так и не идентифицирована.

Исследователи склонны считать, что в обоих случаях речь идет о людях, вознамерившихся восстановить добропорядочность и укрепить мораль. Они выполняли некое поручение, миссию, что ли. И вопреки тому образу, который создают журналисты, давая им пугающие имена – «Бостонский душитель» или «Детоубийца из Тулузы» – эти люди проводят с соседями уикенды и тяжко трудятся, чтобы обеспечить себе хлеб насущный.

Свои преступления они совершают, так сказать, бескорыстно, не ища материальной выгоды.

Савуа слушает теперь с интересом.

– То есть, вы хотите сказать, что убийцей может быть любой человек, приехавший в Канны на фестиваль…

– …и вполне сознательно решивший сеять тут ужас, руководствуясь совершенно абсурдными резонами.

Ну, например – «бороться против диктатуры моды» или «покончить с распространением фильмов, пропагандирующих насилие». Журналисты подыщут ему броское прозвище, и тут начнется такое… Ему будут приписывать преступления, к которым он не имеет никакого касательства. Паника будет усиливаться до тех пор, пока его случайно – я подчеркиваю: случайно – не схватят. Что маловероятно, ибо такие убийцы действуют определенный период времени, а потом исчезают навсегда.