Победитель остается один

Что может быть скучнее для человека, у которого нет акций, но в том-то и заключается его безотказно действующий прием: многолетний опыт обрабатывает полученную информацию, интуиция формулирует ответы – новые и нестандартные. Через двадцать минут он возвращается к досье – голова теперь свежа и пуста.

И результат налицо: теперь Моррису удается уловить нечто общее во всех этих случаях.

Преступник – человек, как говорится, высокой культуры. Можно не сомневаться, он провел многие дни и недели в библиотеках, изучая наилучший способ выполнить свою миссию.

Умеет обращаться с отравляющими веществами так, чтобы не подвергать себя риску, и наверняка не сам запечатывал конверт с цианидом. Достаточно разбирается в анатомии, чтобы воткнуть стилет в нужную точку, где острие не наткнется на кость. Без особого труда наносит разящие удары. О смертоносных свойствах кураре знают немногие. Вполне вероятно, ознакомился с делами серийных убийц и, убедившись, что почерк и манера неминуемо наводят на след злоумышленника, каждое свое новое преступление совершает в ином стиле, пренебрегая, на первый взгляд, своим «модусом операнди».

Однако это невозможно: преступник, пусть и бессознательно, действует по некоей схеме – просто Моррис пока не сумел определить ее.

Да, есть и еще один очень важный фактор – у преступника есть деньги. Достаточно, чтобы пройти курс самбо и в совершенстве узнать, на какие точки человеческого тела надо воздействовать, чтобы парализовать жертву. У преступника есть связи.

Такие отравляющие вещества не купишь в аптеке за углом, и даже на черном рынке у местного криминалитета не достанешь. Это весьма сложное биологическое оружие – надо знать, как его применить, надо уметь с ним обращаться. Убийца наверняка пользовался поддержкой и помощью специалистов.

И наконец, он действует очень стремительно, а это наводит на мысль о том, что срок его пребывания в Каннах ограничен. Может быть, неделей, может быть, десятью днями.

Куда же ведут эти умозаключения?

Если он, Моррис, пока не пришел ни к какому выводу, то лишь потому, что сам сейчас играет по правилам.

Он потерял наивную непредвзятость взгляда, которой требовал у своих сотрудников. Да, именно этого мир в конечном счете и добивается от человека – жизнь стесывает с него всякое своеобразие, усредняет и делает «таким, как все», одновременно гася огонь вдохновения. В глазах общества старость – это признак не мудрости, а немощи.