Победитель остается один

– Я ожидала встретить тебя здесь, Игорь, – продолжает дама.

– Я приехал, чтобы разыскать тебя, но сейчас передумал, – следует прямой ответ.

Габриэла, дотронувшись до своей сумочки, набитой бумагой, изображает удивление:

– Ой, мне звонят! Это, должно быть, все-таки пришел мой запоздавший друг… Пойду ему навстречу. Мне очень неловко, но он прилетел издалека, только чтобы увидеться со мной, никого здесь не знает… Я чувствую ответственность за него. Простите еще раз.

И поднимается из-за стола. Правила хорошего тона предписывают не подавать руку человеку, если он занят едой, – хотя никто из присутствующих даже не развернул салфетку.

Однако бокалы с красным вином уже пусты.

А человек, называвший себя Гюнтером, две минуты назад попросил подать целую бутылку.

– Надеюсь, ты получила все мои сообщения, – говорит Игорь.

– Их было три. Тут, очевидно, связь хуже, чем та, которую развиваешь ты.

– Я говорю не про телефон.

– Тогда я не понимаю, о чем ты, – отвечает Ева, а про себя добавляет:

«Прекрасно понимаю».

Как будто Игорь может знать, что, выйдя замуж за Хамида, она весь первый год ждала звонка, или сообщения, или весточки, переданной через общих знакомых, – о том, что он скучает, что ему ее не хватает. Она не хотела, чтобы он был рядом, но знала: ранить его – значит совершить опаснейшее безрассудство. Надо по крайней мере притушить его ярость, притвориться, что по прошествии известного времени они будут просто добрыми друзьями. Однажды, выпив немного, она решила позвонить ему, но оказалось, что он изменил номер своего мобильного.

Когда она связалась с его офисом, секретарша ответила: «У него совещание». Сколько бы она ни звонила впоследствии – всякий раз опрокинув рюмку для храбрости, – ей говорили: «Он в отъезде», «Он свяжется с вами позже». Ничего подобного, разумеется, не происходило.

И постепенно ей стала мерещиться всякая чертовщина – виделись какие-то притаившиеся в углах призраки, казалось, что за нею кто-то неотступно следит, что очень скоро ее самое постигнет судьба того байкальского бродяги и всех других, кому Игорь «помог перейти в лучшее состояние».

А Хамид ничего не спрашивал о ее прошлом, рассуждая, вероятно, так, что у каждого человека есть право хранить в полнейшей неприкосновенности в глубинах памяти обстоятельства своей личной жизни. Он делал все, что мог, чтобы Ева была счастлива, повторял, что в ту минуту, когда повстречал ее, жизнь обрела смысл, и всячески старался показать, что надежно оберегает и охраняет ее.